Священное наследие

Пикантная подробность: небесные девы осыпали воина поцелуями. Равана спросил случившегося поблизости небесного мудреца: «Скажи мне, о брахман, кто этот бесстыдный гуляка на колеснице, окруженный апсарами? Или ему неведомо, что близко грозное войско ракшасов?» Мудрец ответил: «О, сын мой, это – благочестивый царь, отличившийся доблестью в своей земной жизни и неукоснительно почитавший богов предписанными обрядами. Ныне он следует в небесное царство, чтобы вкусить после смерти плоды своего добродетельного поведения. Не должно причинять ущерба праведному, о владыка ракшасов!».

Иногда цари в земной жизни серьезным образом преступали дозволенные границы. В мифологическом повествовании о царе Вене и сыне его Притху сказано, что царь Вена, со стороны матери, унаследовал дурной нрав. Когда, после кончины своего отца, он провозгласил себя государем, то немедленно пошел войной на соседей. Покорив их и возвысившись над соседями, он очень возгордился. Царь запретил жрецам в своем царстве приносить жертвы богам и объявил повсюду, что отныне никто из его подданных не смеет почитать их, молится им и восхвалять их в гимнах, и что брахманы не будут больше приносить дары ни серебром, ни золотом.

«Только я один достоин, – говорил надменный Вена, – величаний и славословий, только мне подобает принимать дары и жертвы. Боги возвещают свою волю моими, царскими устами – я на земле их наместник».

Брахманская традиция, донесенная до нас многими литературными памятниками, неоднократно обращается с предупреждением к царям, что они, пренебрегая священными законами своей земной миссии, обращаясь к мирскому образу жизни, накликают на себя гнев богов. Более того, многие цари древности пали жертвами интриг брахманского сословия, когда, по мнению последнего, сходили со священного царского пути. В «Махабхарате» выражено явное одобрение мятежа против царя-угнетателя или царя, неспособного к выполнению обязанностей по защите подданных. Такой царь, говорит «Махабхарата», вовсе не царь, и должен быть убит как бешеная собака.

В Древней Индии брахманское сословие и освященные традицией нормы были не единственными преградами царскому самовластию.

Все руководства по государственному управлению советуют царям прислушиваться к совету своих министров. Министрам же рекомендуется быть бесстрашными в споре. Зачастую эти благие пожелания приводили к тому, что цари падали жертвами интриг своих советников.

Власть ведийского раджи ограничивало народное или представительное собрание. В последующие времена эти собрания утратили свою политическую роль. Тем не менее, царю советовалось прислушиваться к мнению народа и не оскорблять его явно. Интересно, что в соответствии с «Рамаяной», царь Рама, который был идеалом царя для последующих правителей, изгоняет свою супругу по причине того, что подданные подозревают ее в неверности.

Представление о государстве как о едином организме, возвышающемся над своими составными частями, всегда существовало в древней Индии, хотя и в несколько расплывчатой форме. Согласно излюбленной классификации древнеиндийских мыслителей, насчитывалось семь обязательных элементов государства, так называемых «анга», что означает члены или части человеческого тела. В некоторых рукописях «Артхашастры» добавлен и восьмой элемент – противник. Этот восьмой элемент заставляет нас вспомнить политическую доктрину Карла Шмита, середины прошло века, о необходимости противника для внутреннего сплочения и самоорганизации любой политической структуры.

Однако, в целом, общественная жизнь древней Индии основывалась на вековых религиозных и варново-кастовых традициях существования социума, которые ставились выше государства или вообще почитались независимыми от него. Царская власть должна была служить устоявшейся структуре варнового общества, и государство представляло собой орган, вернее инструмент этой власти. Традиция такой рыхлой государственной структуры, конечно, была не в силах противостоять натиску мусульман и уступила, в итоге, на севере Индии государственную сферу именно мусульманским самодержцам, проявив, однако, живучесть в области религии и социальной стратификации.