Святая блаженная Матрона Московская. Помощь рядом!

Засияли новые образа, засверкали красками возобновленные росписи. А к концу XIX века монастырь был основательно перестроен, и расцвел в новом великолепии. Часть старой церкви включил в себя новый пятикупольный Воскресенский храм, стройный и величественный, построенный в романском стиле. Особой пышностью отличался алтарь с пятиярусным иконостасом, со старинными иконами, великолепными росписями, богатой позолотой.

Обитель считалась великокняжеской, строения были весьма ухожены, и на ее территории расположили кладбище для богатых купцов. Могилы украшали прекрасно выполненные надгробья, и в конце 19-го столетия это место стало считаться своего рода музеем под открытым небом, в котором были выставлены замечательные образцы монументальной скульптуры.

Но главные беды были еще впереди. После революции 1917 года участь большинства храмов и монастырей России была, увы, плачевной. По приказу новой богоборческой власти в 1926 году была взорвана колокольня Покровского монастыря, разобрана его каменная ограда. Вскоре закрылись и оба храма, Покровский и Воскресенский. Разрушить их не разрушили, но изуродовали основательно. В годы советской власти стояли церкви без куполов, без крестов, обезображенные нелепыми пристройками. Рядом разбили парк культуры, а в монастырских строениях разместили всевозможные предприятия и организации.

На территории кладбища снесли все надгробья, выстроили эстраду и аттракционы. Вскоре место погребения сотен людей было превращено в местный парк культуры и отдыха, в котором так же устроили поле для футболистов спортивной школы. Спортивные залы устроили в бывшем Воскресенском соборе, а в Покровском храме поместили типографию Моссовета и редакцию журнала.

Корпуса, в которых в прежние времена жили монахи, превратили сначала в жилые дома, а позже отдали под различные учреждения – банки, школы, посылторг.

Однако во второй половине XX века некоторым храмам и монастырям удавалось вернуть себе свои территории, и они открывались для служения Господу в эти нелегкие для всех православных людей годы.

В те времена, когда у власти находился Андропов, патриарху Пимену удалось добиться разрешения на восстановление одного из практически превращенных в руины московских мужских монастырей. Власти разрешили Церкви начать возрождение Покровской обители. Однако тем организациям, которые занимали его территории и помещения, это решение не пришлось по вкусу, и они стали активно выражать свой протест. Тогда было дано разрешение на восстановление Даниловского монастыря, здания которого когда-то были отданы под колонию для малолетних преступников. Эта обитель и была реконструирована первой.

К тому времени в столице уже насчитывалось четыре возрожденных мужских монастыря и три женских. Поэтому, когда в 1994 году Священным Синодом Русской Православной Церкви было принято решение о возобновлении Покровского монастыря, но теперь уже в качестве женской обители. Но здания монастыря все еще были заняты арендаторами, и были полностью освобождены, чтобы наконец-то оказаться в распоряжении обители, лишь в 1997 году.

Конечно же, монастырь пришлось практически воссоздавать заново – покалеченные в послереволюционные годы, его постройки на протяжении семи десятилетий не знали ремонта. Но вопреки всем сложностям и вечной нехватке денег храмы с Божьей помощью восстанавливались и освещались, монастырь заселялся насельницами, вновь обретал святыни…

Первой настоятельницей возрожденного Покровского монастыря с 22 февраля 1995 года стала Ольга (Мискина), инокиня из Свято-Троицкой Дивеевской обители. Приняв через несколько месяцев постриг, она получила имя в честь святой блаженной Феофании. Это служение в восстанавливающейся обители стало для матушки поистине тяжким крестом, но ее поддерживала вера в Божий промысел, беспрестанные молитвы и небесное заступничество святой Матроны. Не обделял своим вниманием монастырь и Святейший Владыка – по его благословению обители не раз оказывалась разнообразная помощь.

Стены обители пришлось буквально поднимать из руин. Мало того, что в начале века стены зданий были местами разрушены, так и на протяжении десятилетий никто не занимался их ремонтом. Стены осыпались, крыши текли, а фундамент местами просто ушел в землю.

Первым насельницам возрожденной обители пришлось несладко – шум машин и гам рабочих, вечная нехватка денег и необходимость как можно скорее завершить строительство. Не все организации охотно освобождали помещения, и с ним пришлось «повоевать».

Пол в отстраиваемых заново храмах покрывал дешевый линолеум, а на стенах висели бумажные иконы, однако службы велись, даже если в будние дни на них приходили один-два человека.

Зато, когда в праздники собирались несколько десятков человек, у монахинь в душах рождалось ликование – обитель живет во славу Божью.