Святая мгла (Последние дни ГУЛАГа)

Вадим Янков незамедлительно сообщил биографические данные поэта: «Отец – Шалва Степанович Окуджава, конечно же, был грузин, а мать – Ашхен, тоже Степановна, Налбандян была тбилисской армянкой; это была семья коммунистов, приехавших в Москву учиться в партийной школе; там же, в Москве, и родился Булат Шалвович, вырос на Арбате, в коммунальной квартире на четвертом этаже дома № 43. И я не знаю, грузин он или армянин, – но он точно москвич. Отца расстреляли 4 августа 1937 года, а мать арестовали, сослали в Караганду, и она лишь в 1955 году вернулась из заключения». Миша Поляков вел летучее «застолье» и предложил компромисс: «От отца-грузина и матери-армянки получается русский поэт, из любви к отцу ненавидящий Сталина и из любви к матери любящий Кирова (мать Окуджавы работала у Кирова). Как поэт Окуджава вам, грузинам, ни к чему, вам и своих поэтов хватает, а для успокоения армян я бы сказал так: «Оставьте нам Окуджаву, и мы, питерцы, взамен признаем армянское происхождение и долгорукость основателя Москвы Юрия Долгорукова» (нам повезло, что на застолье не присутствовали москвичи)».

Михаил Поляков был кинолюбителем, прекрасно знал мировое кино, но и в этом океане у него был свой избранный корабль, о творчестве которого говорил с особой любовью: это был великий грузинский режиссер Отар Иоселиани. Его фильмы, начиная с первой, еще студенческой, ленты «Акварель», снятой третьекурсником Иоселиани в 1957 году, и кончая шедеврами великого мастера Иоселиани 1970 года «Жил певчий дрозд» и 1975 года «Пастораль», Поляков знал в поразительных деталях.

Фильм «Акварель» создан по рассказу Александра Грина: муж – пьяница, жена – прачка (эту характерную роль исполняла Софико Чиаурели). Чтобы выпить, пьяница крадет добытые женой последние трудовые копейки, прыгает в окно, и жена бросается за ним. В этой гонке они оказываются в картинной галерее и случайно натыкаются на выполненный акварелью рисунок с изображением их старого дома. Дом на картине уютный и теплый, а не такой, каким они его себе представляли. И на них находит тоска. В последних кадрах – вся семья, муж с женой и четверо детей. Они сидят перед домом, и художник пишет их групповой портрет. Полякову «Акварель» очень нравилась, особенно привлекало его то, что в этом фильме появляется и сам Иоселиани в роли искусствоведа и с заметным грузинским акцентом говорит: «Посмотрите, какая хорошая картина, из этого рисунка льется тепло, тут живут прекрасные, честные, благородные, чистые люди».

«Акварель» я посмотрел лишь много лет спустя и был поражен тем, что Поляков не упустил ни одной детали, ни одного нюанса из этой старой работы, по которой действительно можно угадать будущего большого мастера.

Когда Миша Поляков прочел нам свою первую лекцию на тему Отара Иоселиани, главный психолог нашей зоны, психиатр и поэт Борис Манилович, отметил, что романтический реализм Александра Грина – прекрасный материал для грузинского темперамента. Затем добавил, что на самом деле Грин был Гриневским, польским аристократом, что он и по национальности, и по классовой принадлежности приходится родственником Полякову, однако Миша строго отклонил эту «классовую» теорию, заявив, что Грин тут ни при чем: гриновский рассказ послужил для Отара только материалом и что Иоселиани не то что из прозы Грина, а даже из чугуна сделает кино. Миша имел в виду снятый Отаром Иоселиани в 1964 году на Руставском металлургическом заводе фильм, в котором при совместном кипении доменной печи и людей создается продукт. Иоселиани показывает, как красив и пластичен человек, делая свое дело со знанием и с любовью.

Пройдет много лет, сменятся век и тысячелетие, и Михаил Поляков подарит мне собранное на 19 DVD все на тот момент творчество Отара Иоселиани, которое начинается знаменитой «Пасторалью» и кончается «Осенними садами» 2006 года.

Поляков искренне болел за борьбу балтийских стран и Грузии за независимость. В апреле 1989 года он вместе с супругой приехал в Тбилиси, чтобы почтить память погибших 9 апреля и от своего имени просить прощенья у грузинского народа. Ездил он также и в Литву, чтобы выразить соболезнования и попросить прощенья за вильнюсские события. Под конец Миша заявил, что на своей родине жить больше не может.

– Моя Россия умерла, – сказал он и уехал в Соединенные Штаты.

Супруга Миши Надежда трагически погибла, и на чужбине он один воспитал своих детей. Петербуржцы признали его почетным гражданином и внесли его имя в энциклопедию города. Часто, когда при мне говорят о «завоевателях и их культуре» и, злясь на Путина и Российское государство, нападают на Достоевского (один из наших министров образования даже назвал его плохим писателем), я вспоминаю одного из великих людей, встречу с которым подарила мне жизнь – Михаила Полякова, родившегося в том самом доме, в котором жил Достоевский.

Боря