Святая мгла (Последние дни ГУЛАГа)

Боря любил шахматы. Эта страсть была предметом его особой гордости. Команды многих стран мира того времени были укомплектованы еврейскими гроссмейстерами, да и советский тогдашний анекдот гласил: один еврей – коммерсант, два еврея – чемпионат мира по шахматам, много евреев – Академия наук СССР. Боря не только обожал шахматы, но и прекрасно играл в них, однако демократы нашего политического лагеря почему-то не благоволили к богине Каиссе, и Маниловичу приходилось искать партнеров среди «предателей» и «шпионов». Он нашел достойного с шахматной точки зрения противника в лице шпионившего в пользу США Ахпера Мехтиевича Раджабова, за определенную мзду передавшего американцам в Югославии чертежи ракеты средней дальности СС-20. Играли и играли Боря с Раджабовым в шахматы, однако эта частая игра не только не сблизила их, а, наоборот, четче оттенила идеологические, национальные и религиозные различия. Как справедливо предсказал дальновидный Михаил Поляков, конфликт назревал. Обстановку обостряло еще и то, что под конец партии между игроками нарушился баланс и шахматная фортуна склонилась на сторону Бори. Раджабову все меньше нравились шутки побеждающего Маниловича, и он взорвался. За шахом, матом и ссорой последовало неожиданное развитие: Раджабов притащил из туалета вымазанную фекалиями палку и дал ею Боре по лицу. Сильно огорченный Боря пришел к нам и заявил, что не станет отвечать на это оскорбление, так как это явно провокация администрации, он и нам запретил предпринимать что-либо в ответ. Не помню, как удалось остановить меня и Дато, мы определенно думали, что на некоторые провокации даже следует попадаться, если честь иначе не защитить. Послеконфликтные переговоры возглавили питерцы, и некоторое время спустя стороны удалось помирить, хотя наша позиция тогда не изменилась и остается той же спустя много лет – Раджабову не был дан адекватный ответ и честь Бори была попрана.

В конце концов я понял, что Боре Господь дал куда больше терпения, чем нам. Боря мало реагировал на антисемитские «шутки». Когда киномеханик нашей зоны Лисманис «из любви» к «Мертвым душам» Гоголя называл Маниловича «Собакевичем» (поскольку помещики Манилов и Собакевич являются одними из главных «мертвых» в этом шедевре Гоголя), Боря не обижался либо делал вид, что не обижался, хотя для заключенного прозвище «собака» хуже ареста.

Боря Манилович, как истинный петербуржец и «гнилой интеллигент семитского происхождения» (это было его любимое самоопределение, к которому он часто прибегал), великолепно знал русскую литературу, и особенно, пользуясь его же термином, ее «семитско-хамитское направление» (термин «хамитский» в данном случае был скорее данью классическому языковедению; Боря, конечно же, говорил о вкладе своих соотечественников в русскую литературу и культуру).

Однажды я сказал Боре, что термин – «семитско-хамитский» уже не употребляется и что начиная с семидесятых годов его место занимает введенное американским ученым Гринбергом слово «афроазиатский» и сейчас более популярен термин «афроазиатская семья языков». Боря разволновался.

– Как этого Гринберга зовут, не Йоськой ли? Он из Нью-Йорка?

– Да, действительно, Джозеф Гринберг, родившийся в Бруклине в 1915 году, работает в двух сферах языковедения – в лингвистической топологии и в генеалогии языков, открыл языковые универсалии.

– Йоська – мой родственник! Мы все, как и вы, грузины, друг другу родственниками приходимся, только вот такими, как ты сказал: «Ворона – тетя сороки».

– Да, так и есть – тетя, только по отцовской линии тетя, сестра отца сороки.

– Такая же дословная идиома есть и у нас в идише.

Он любил перечислять в присутствии русских друзей звезд русской литературы (как правило, в алфавитном порядке): Бабель Исаак Эммануилович (урожденный Бобель); Багрицкий (Дзюбин) Эдуард Георгиевич; Ильф (акронимия: Иехиель-Лейб Файнзильберг) Илья Арнольдович; Мандельштам Осип (Иосиф) Эмильевич; Пастернак Борис Леонидович (до 1920 года Борис Исаакович); Светлов (Шейнкман) Михаил Аркадьевич; Чуковский Корней Иванович (незаконный сын Эммануэля Соломоновича Левенсона).

Когда Боря добавлял к этому реестру художников, врачей, шахматистов, космонавтов, (по его разъяснению, с целью «видового обогащения» он причислял и американских астронавтов) и ученых (с составленными по алфавиту отдельными списками), он становился бесконечным.