Святая мгла (Последние дни ГУЛАГа)

– Как же, конечно, вижу, мой Сократ, вижу и оливковые деревья, и жрецов, и проволочные заграждения, и лучшие в мире автоматы – только вот не могу понять: при чем все это, какое имеют отношение эти оливковые деревья и языческие жрецы к нашему сегодняшнему спору?

– А при том, мой Демокрит, что по учению моего любимого Пифагора, когда моя душа по правилам метемпсихоза переселится в тело Карла Поппера, я в 1945 году, вопреки нынешней привычке, напишу признанный в сфере социологии шедевр «Открытое общество и его враги», в котором предстану как самый беспощадный враг тоталитаризма, выступлю в защиту демократии и такого открытого общества, в котором отстранение предшествующей политической элиты от власти будет возможно без кровопролития и революции. Я докажу, что, поскольку процесса накопления человеческих знаний невозможно предсказать, то и идеальной теории управления государством не существует. Политическая система должна быть гибкой, с тем чтобы правительство могло постепенно менять свою политику. Общество должно быть открытым для всех точек зрения и субкультур (это, дорогие мои афиняне, называется плюрализмом и мультикультурализмом). А ты, мой Демокрит, после своей реинкарнации в Карла Маркса «установил», что существует единственный механизм развития – борьба классов за овладение средствами производства, что политического плюрализма не существует, главным достоянием человечества является человекоубийство и революция. Вот как ты довел нас до оливковых проволочных заграждений и жрецов от Калашникова!

– Позволь мне не согласиться с тобой, мой Сократ. Мой духовный сын Карл Маркс нигде не говорил, чтобы товарищ Сталин половину населения заключил в свинарник, называемый ГУЛАГом, посадил им оливы по периметру и назначил жрецов с автоматами. Как и у всех гениев, у Маркса тоже были хорошие и плохие ученики: Каутский был хорошим учеником, Ленин – плохим; ученики хороших учеников: Антонио Грамши и Энрико Берлингуэр – и ученики плохих учеников: Лев Давидович Бронштейн (Иудушка Троцкий) и Иосиф Виссарионович Сталин (Большой Джо). А самый плохой ученик плохого ученика – Мао Дзэдун.

– Меня, мой Демокрит, прославили любимые ученики Платон и Ксенофонт, да и твоему Марксу сомнительную мировую славу снискали именно наилучшие ученики – Ленин и Сталин, а не прозванные «ревизионистами» Бронштейн и Каутский.

– Мой Сократ, твой самый лучший ученик Платон тоже был стихийным марксистом, поскольку сомневался в праве на частную собственность.

– Знаю, знаю я эти безосновательные обвинения, что Платон был коммунистом, а Гераклит – основоположником диамата или марксистом. Вами очень поверхностно прочитаны последние сочинения Платона, по которым делают это заключение, при этом вы не предусматриваете, что после моей смерти я не имел на него большого влияния, однако после реинкарнации в Карла Поппера я тем не менее смог донести до человечества свое главное слово: историей правят плюралистические идеи, а не жесткие марксистские схемы и борьба классов за гегемонию.

– Не получается у нас с тобой беседа, дорогой мой Сократ. Ты не веришь в мою смертельную борьбу классов, а я – в твой феерический плюрализм. Пусть история нас рассудит. даю тебе слово, что, если когда-нибудь удостоюсь свободы, засяду за Карла Поппера и с марксистской позиции посвящу ему один хороший очерк.

Значительную часть нашего политического лагеря составляли престарелые военные преступники. По численности они были вторыми после «демократов», то есть осужденных за антисоветскую агитацию и пропаганду по статье семидесятой Уголовного кодекса Российской Федерации. Тем не менее мы, «демократы», были в меньшинстве, так как гордость администрации и количественное большинство составляли изменники родины, шпионы, террористы и военные преступники. Один из военных преступников Барашевской зоны, украинец Микола Верховенский, во время войны был полицаем, после войны поменял фамилию, стал Верховиным, спустился в одну из донбасских шахт и выдал столько угля, что отхватил звание Героя социалистического труда. Генеральный секретарь КПСС, товарищ Леонид Ильич Брежнев, сам с обильно украшенной медалями грудью, вручил Верховину медаль, советская кинохроника запечатлела этот факт, а потом эта документальная лента предваряла демонстрацию художественных фильмов в кинотеатрах. Когда в родное село Верховенского-Верховина привезли новый фильм, старые соседи узнали своего односельчанина-полицая, и его арестовали спустя 25 лет после окончания войны. Верховный суд Украины лишил его звания Героя и приговорил к расстрелу, но после того, как он шесть месяцев провел в одиночной камере в ожидании исполнения приговора, Верховный Совет СССР помиловал Верховина (наверное, помогло звание Героя труда), заменив высшую меру наказания максимумом того времени – пятнадцатилетним заключением. Именно этот срок Верховин «отсиживал» в нашем политическом лагере в почетной должности повара.