Святая мгла (Последние дни ГУЛАГа)

В одной своей популярной песне Владимир Высоцкий пел: «Говорят, что Фишер очень ярок!» Именно таким – ярким и незабываемым – был Анаденко. Странный и нервный, как и самый яркий чемпион мира по шахматам Бобби Фишер, Анаденко был непобежденным лидером политического лагеря ЖХ 385 / 3–5, и у постоянных претендентов на это звание, среди которых были и москвич Арнольд Андерсон, и бакинец Ахпер Раджабов, и петербуржец Боря Манилович (обратите внимание, все шахматные столицы!), не было никаких шансов свергнуть его с пьедестала.

Когда мы познакомились, Фридриху, то есть Фреду Филипповичу Анаденко, было лет пятьдесят. Он был рожден на Дальнем Востоке, в бухте Де-Кастри Амурской области Хабаровского края, где его отец проходил воинскую службу. По паспорту Фред был русским, хотя, по его словам, кровей в нем было несколько – украинская, белорусская и немного цыганской. Нетрудно догадаться, почему родители дали советскому человеку иностранное имя Фридрих – конечно же, они это сделали из уважения к Фридриху Энгельсу (старшего брата Анаденко, кстати, звали Карлом, и если у Фреда были бы младшие братья, их наверняка звали бы Владимиром и Иосифом). Наш Анаденко, если можно так выразиться, был марксистом по рождению, при этом именно с энгельсовским акцентом, то есть классическим марксистом-центристо99 м с редкими элементами либерализма.

В 1960 году он закончил лелеемое в мечтах советской молодежи и недосягаемое для большинства Севастопольское высшее военно-морское училище, и его, инженера ракетных войск, направили работать на космодром, с которого через год Юрий Гагарин полетел в космос. Молодой Анаденко тогда участвовал в испытании ракет, войдя таким образом прямо и непосредственно в мировую историю.

Оказывается, ему было всего 19 лет, когда, заинтересовавшись сутью коммунизма, он самостоятельно взялся за усердное изучение классиков марксизма-ленинизма. Справедливости ради следует сказать, что в этом деле он был действительно независим, так как помимо официально дозволенных Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина он основательно ознакомился с творчеством совершенно запрещенных Каутского, Троцкого и Мао Дзэдуна. Искренне веря в избранный им путь, (Фред) стал членом коммунистической партии, очень скоро получил воинское звание майора, и ему открылась перспектива совершенно замечательной на первый взгляд военной карьеры. Все это кончилось в 1968 году, после чехословацких событий, когда танки «союзников» (в операции, кроме СССР, участвовали также армии других стран Варшавского договора, кроме Румынии) кровью женщин и детей оросили цветы знаменитой Prazske jaro – Пражской весны. В октябре того же года майор Анаденко принял решение: в знак протеста он, не колеблясь, покинул ряды коммунистов и по собственной воле оставил столь престижную военную службу в элитных ракетных войсках.

Фред заново начал жизнь. Бывший майор и испытатель военных ракет двенадцать лет проработал рабочим метрополитена, а затем на киевской бумажной фабрике. По его же словам он не терял времени зря: рьяно работал над своей первой политической книгой «Нормальный ход», которая 2 апреля 1982 года в конце концов усадила его на скамью подсудимых. Киевский городской суд по требованию тогдашнего руководителя госбезопасности Украины, кровопийцы Степана Мухи, 29 октября 1982 года приговорил Фреда к максимальному наказанию – знаменитому семь плюс пять. Характерно, что в обвинительном заключении, которое Фред по первому же требованию подал нам, вновь прибывшим в зону грузинам, подзаголовок книги Анаденко «От Ленина до Брежнева» был с чекистской деликатностью заменен следующим образом: «От [имя руководителя] до [имя руководителя]». Видимо, в таком «священном писании», как шутя называли в зоне обвинительное заключение подсудимого, этот шедевр творческой мысли КГБ появился потому, что даже упоминание всуе безупречных имен Ленина и Брежнева было для украинских чекистов невообразимым.

Когда нам, прибывшим в зону новичкам, «местные» устроили теплую встречу, в компанию старожилов-аборигенов вместе с грузинами Джони Лашкарашвили, Жорой Хомизури и их земляком, то есть сокавказцем Рафаэлом Папаяном, входили также и русские Вадим Янков и Фридрих Анаденко. Фред подробно расспросил нас о созданной нами Республиканской партии, с удовольствием отметив при этом, что наша экономическая программа (у нас, конечно же, она имелась) совпадала с его теориями (признаюсь честно, что наша тогдашняя «программа» в сфере экономики сегодня вызовет разве что улыбку специалистов и была бы поднята на смех студентами-первокурсниками).