Святая мгла (Последние дни ГУЛАГа)

С «серьезной» номинацией дело обстояло сложнее. Среди претендентов свои места заняли: в первую очередь мой единственный неулыбчивый педагог, исследователь творчества Григола Ханцтели и его духовный клон (легко узнаваемый для преподавателей, студентов и выпускников Тбилисского государственного университета профессор); во вторую – мой бессловесный парикмахер, в семье которого уже век как не смеялись; третьим претендентом стал мой хмурый сосед, двадцать лет тому назад в последний раз сказавший кому-то «Здравствуй»; и четвертую позицию занял мой товарищ по зоне в политическом лагере Юрий Бадзё. На десятом часу моего полета «Грэмми» и «Оскар» в категории «серьезность» совершенно заслуженно были присвоены Юрию Васильевичу Бадзё, стойкому политзаключенному, специалисту по голодовкам, Прометею борьбы за права заключенных, учредителю и первому председателю Демократической партии Украины.

Юрий Бадзё родился 25 апреля 1936 года, в 1958 году окончил филологический факультет Ужгородского университета, в 1964-м – аспирантуру Института литературы Академии наук Украинской ССР. Работал преподавателем в нескольких закарпатских школах. Вел активную общественную жизнь, был членом клуба творческой молодежи. Во время хрущевской «оттепели» вступил в коммунистическую партию, однако из-за участия в различных диссидентских акциях в 1965 году был исключен из ее рядов и, соответственно, лишен права на преподавание.

Потеряв возможность профессиональной деятельности, он устроился грузчиком в булочную. В этот же период начал подпольную деятельность, распространял самиздат и т. д. С 1972 года работал над главной своей книгой «Право жить». В 1977 году, когда этот труд был практически уже завершен, советская госбезопасность руками подосланной «любимой» женщины выкрала рукопись, и после длительной депрессии Бадзё принялся писать свою работу заново.

За диссидентскую деятельность его арестовали в 1979 году. Суд приговорил Бадзё к максимуму 70-й статьи – семи годам колонии и пяти годам ссылки. Наказание он отбывал в Дубравлаге, в нашем любимом ЖХ-385 / 3–5.

Попав в Барашевский политический лагерь, мы с Дато увидели рядом с розами очень серьезного человека, даже не взглянувшего в нашу сторону. На столе перед ним стояли часы, и незнакомец, заглядывая поочередно в две раскрытые книги, что-то торопливо писал.

Встречавшие нас заключенные принялись задавать традиционные вопросы. В ответ мы с братом спросили о человеке, работавшем не поднимая головы. Георгий Хомизури сказал нам, что это Юрий Бадзё, что он социал-демократ и хороший человек, однако, когда он занят, не то что заговорить с ним, но даже подступиться к нему невозможно. Сейчас он работает над своей книгой, через несколько минут без передышки возьмется за изучение английского языка и ровно через 45 минут – опять же без перерыва – переключится на немецкий. Ну а о течении времени его оповещает будильник с приглушенным звуком.

– Откуда у него часы? Разве в зоне часы дозволены? – спросил я, досадуя, что у меня самого их не было.

– Нет, не дозволены. Ради этих часов Бадзё голодал 675 часов, то есть четыре недели и три часа. Большое сделал дело: в борьбе добыл часы с будильником, и они каждые 45 минут честно дают ему знать, что время менять фронт работ: политика – философия – английский – немецкий. Если же в какой-то момент ты захочешь узнать время, у тебя есть три варианта: либо ты должен издали взглянуть на часы Бадзё; либо войти в барак и послушать радио (очень скоро ты усвоишь наизусть расписание всех передач); или зайти в библиотеку к Андерсону, и тот по оригинальным «травяным часам» скажет точное время. В крайнем случае можешь обратиться к Аркадию Дудкину – про год не спрашивай, ну а в отношении часа он, как правило, не ошибается.

Так мы «познакомились» с Юрием Васильевичем Бадзё в первый же день прибытия в зону. Я как сейчас вижу его, худого и бледного, и мне всегда вспоминается этот неустанный труженик, когда бывает лень приняться за какое-то дело, но которое тем не менее следует обязательно выполнить.

После русских шире всех в политическом лагере были представлены украинцы: ужгородец, социал-демократ Юрий Васильевич Бадзё; преподаватель и реформатор системы образования из Ивано-Франковска Василий Степанович Стрильцив; киевлянин, кандидат технических наук Владимир Петрович Деледивка; днепропетровский инженер Григорий Фокич Ничипоренко; житомирский учитель Дмитрий Дмитриевич Мазур; майор из села Ивановка Киевской области Григорий Петрович Куценко и много других.

Безопасностью Украины в тот период руководил известный своей жестокостью и странной фамилией Степан Нестерович Муха, не жалевший для диссидентов-соотечественников наказаний – почти все перечисленные мной выше заключенные были приговорены к максимуму 70-й статьи (шестьдесят второй по Украинскому кодексу уголовного права): семь плюс пять.