Святая Русь. Подлинная история старообрядчества

В XVII веке один из Пушкиных, стольник Федор Матвеевич, женился на Пелагее – дочери окольничего Алексея Прокопьевича Соковнина, племяннице Феодосии Прокопьевны Соковниной, в замужестве Морозовой. Той самой боярыни Морозовой – прославленной мученицы за старую веру, имя которой известно каждому образованному человеку.

У Федора Матвеевича и Пелагеи Алексеевны Пушкиных родилось несколько дочерей. Прасковья Федоровна вышла замуж за Александра Петровича Дорошенко и стала прапрабабушкой Натальи Николаевны Гончаровой – супруги поэта. А Евдокия Федоровна вышла замуж за Ивана Герасимовича Боборыкина и стала прапрабабушкой Михаила Юрьевича Лермонтова.

Таким образом, в жилах детей Пушкина, как и в жилах Лермонтова, текла мятежная кровь Соковниных.

Александр Сергеевич жил в то время, когда было принято пренебрежительно смотреть на староверов. В официальных документах их называли «раскольниками», а старообрядчество – «расколом», «ханжеством» и «суеверием».

Хотя старообрядцы составляли значительную часть населения России, правительство притесняло их. Духовенство государственной Синодальной Церкви и чиновничество преследовали их. Для образованного на западный манер дворянства староверы были «невежами» и «пустосвятами», «мужиками» и «холопами», возомнившими о себе невесть что.

В ту пору никто не задумывался о том, какие удивительные сокровища древнерусской культуры сохраняются в старообрядческих общинах. Памятники староверческой письменности не были известны широкой публике. Еще не было издано прославленное «Житие» Аввакума, богатым языком которого восхищались И. С. Тургенев, Ф. М. Достоевский и Л. Н. Толстой.

Первое издание «Жития» увидело свет только в 1861 году. До этого оно бытовало в народной рукописной традиции, с которой Александр Сергеевич не был знаком. Поэтому затруднительно предположить, оценил бы Пушкин Аввакума, если бы прочел. Скорее всего, не оценил бы.

Можно предположить, что классик разделил бы мнение некоего просвещенного читателя, оставившего в 1835 году такую запись на одной старообрядческой рукописи: «Автобиография Аввакума – сочинение по слогу самое площадное, даже циническое по местам».

Имя протопопа единожды упоминается у Александра Сергеевича – в «Истории Петра». Но об этом чуть ниже.

Со времен Екатерины II в России запрещалось называть приверженцев старой веры «раскольниками». Вместо этого «хульного имени» вводилось название «старообрядцы». Но «Словарь языка Пушкина» показывает, что классик ни разу не употребил его. Хотя многажды писал о «раскольниках», «староверах» и «староверцах».

Впрочем, слово «старовер» Александр Сергеевич часто использовал в прежнем, ныне не употребляемом значении, – консерватор, традиционалист, охранитель. Во времена Пушкина «староверами» называли приверженцев литературной старины, ориентированных на писателей XVIII века и их устаревший язык.

Именно в этом смысле поэт называет «парнасским старовером» критика Михаила Трофимовича Каченовского в известной эпиграмме «Журналами обиженный жестоко».

«Раскольников» классик упоминает преимущественно в связи с историческими темами, которыми он занимался, – Петром I и Емельяном Пугачевым.

Инициаторами богослужебных реформ, приведших в середине XVII века к церковному расколу, были царь Алексей Михайлович и патриарх Никон. Что Александр Сергеевич пишет о них в связи с расколом?

Увы, церковная история не занимала Пушкина. Из всего, что он написал об Алексее Михайловиче, наиболее интересно упоминание царя в «Истории Петра».

Классик пишет: «Иеромонах Симеон Полоцкий и иеромонах же Димитрий (впоследствии св. ростовский митрополит) занимались при дворе Алексея Михайловича астрологическими наблюдениями и предсказаниями».

Иеромонах Димитрий (Туптало) – с 1702 года ростовский митрополит, известный гонитель и очернитель старообрядчества. Был канонизирован Синодальной Церковью в 1757 году.

Любопытно, что при государевом дворе Димитрий занимался астрологией – делом, не только не одобряемым Церковью, но и всячески осуждаемым. Замечательная характеристика царя-реформатора и реформаторского духовенства.

Имя Никона единожды упоминается у Александра Сергеевича – в дневнике: «Устрялов сказывал мне, что издает процесс Никонов. Важная вещь!» (запись 17 марта 1834 года).

Написано немного, но свидетельствует о многом. Очевидно, Пушкину были любопытны документы судебного процесса над патриархом, а, значит, и личность Никона.

Можно предположить, что классика занимали личности царя и патриарха, хотя они и находились на периферии его исторических интересов.

В недописанной «Истории Петра» Александр Сергеевич рассказывает о стрелецком бунте 1682 года – знаменитой Хованщине. Старообрядцы приняли в мятеже самое деятельное участие. И Пушкин пишет: «Царевна поручила Стрелецкий приказ боярам князьям Хованским, Ивану Андреевичу и сыну его Феодору, любящим стрельцов и тайным раскольникам Аввакумовской и Никитской ереси».

«Аввакумовская ересь» – единственное упоминание классиком протопопа Аввакума.