Святая Земля и Русское Зарубежье

В «Паломническом листке», выпущенном в 1972 г. к двадцатилетию возобновления русских паломничеств, один из паломников так вспоминает впечатления от тех событий:

«Вдруг развернулась карта Палестины в 1967 г., и стали доступны запретные было Св. Места. Замелькали новые имена. Нет, не новые, а давно знакомые и волнующие – из Священной Истории, из Евангелия: Тивериадское озеро, Назарет, гора Фавор, Сионская горница… И уже на большой аэродром в Лидде прилетает самолет прямо из Парижа, а оттуда “пульман” везет паломников через новый Иерусалим до Вифании. И здесь перемены и улучшения: электричество (на жертвы паломников), модерные столы уже не кроются клеенкой, и мебель лучше, и посуда; паломники размещаются уже по двое, редко по трое в комнатах. И автобусы стали приличнее, уже не подаются сплошь засыпанные арбузными семечками, как бывало. А на дальние расстояния идут автокары с вентиляцией, умеряющей даже Иерихонскую жару»[32].

Таким образом, начиная с 1968 г., паломники стали посещать больше мест, и из-за прямого авиационного сообщения меньше времени стало уходить на дорогу.

Но до объединения страны была хоть короткая, но кровопролитная война (5-11 июня 1967 г.). Она коснулась и русских монастырей: Гефсиманский и Элеонский монастыри находились почти что на линии фронта. На Элеоне от осколка снаряда погибла привратница – мать Евлалия: нашли ее в келлии, на посту, с четками в руках. Военные дни так описывала гефсиманская игуменья Мария (Робинсон) в первом послевоенном письме еп. Мефодию, написанном 9 июля – через месяц после окончания военных действий (пер. с английского, из «Паломнического листка» 1967 года):

«Гефсимания поистине была окружена войсками, и я думаю, что не было ни одной категории современных орудий, которая не была бы использована обеими сторонами. Батюшка и генерал, оба военные, говорят, что бомбардировка была очень реальная, аэропланы над головой, горящие танки, полные взрывчатыми веществами, уже негодные, но все еще в огне ночью около католической Гефсимании, шум ужасающий. И, несмотря на все это, была большая тишина. Богослужения продолжались. Израильтяне старались не трогать Св. Мест, и мы получали силы для каждого нового момента. Только те люди, которые ходили по дорогам, – их было несколько – пострадали. Мы имели питание, хлеб пекли сами, и рядом с нами было куриное хозяйство. Никакой подготовки не было проведено для мирного населения, сотни в панике бежали бессмысленно. К моему великому удивлению, Вифанию бомбардировали, иорданские солдаты были вблизи, и о. Феодосий был под подозрением в симпатии к ним. С ним обращались хуже, чем с нами. У нас было 12 детей, с. Люба, две учительницы, сторож и кухарки. Пещера оказалась чудесным убежищем, но все окна разбиты, их не открыли, и четыре бомбы упали рядом с новым домом, от осколков есть повреждения и одна келлия разрушена…

В Вифании уже есть свет, но у нас еще нет ни света, ни телефона. Старый Город очень хорошо реставрирован, со светом и водой, и все чисто. Мы видели, как они [израильтяне] входили в Город через Св. Стефановы ворота, окруженные стенами дыма, воздушными ограждениями и танками, артиллерия и пехота… Наш автомобиль украден во время паники и увезен в Трансиорданию, но прежний наш шофер Туфик вернулся со своим маленьким автомобилем, и таким образом весьма трудный вопрос передвижения разрешился, а в течение десяти дней у нас не было транспорта. Теперь у нас Единый Город, много горя, но много и радости, что мы свободны, все разделяющие стены разрушены… Израильтяне очень добры и особенно по отношению к монастырям, но Иерихон, например, совершенно пуст, никаких жителей не осталось. В деревнях только старые люди. Надеюсь, что население вернется, евреи дали им шесть недель, чтобы вернуться из Аммана»[33].

Помимо письма м. Марии, в «Паломническом листке» было опубликовано несколько других писем без подписи («Из писем со Св. Земли»). Принадлежат они насельницам русских монастырей в Иерусалиме. Вот что пишет одна из них: