Тайна чаек

Она встала на колени и уткнулась носом в клумбу нежных зеленовато-белых цветов. Потом она весело уселась на корточки и стала оглядывать сад и дом. В этот момент она заметила, что в одном из окон третьего этажа шевельнулась занавеска. Кто-то сверху смотрел на нее.

Она внимательно пригляделась к окну. Да! Оно могло находиться в той же комнате, что и дверь, открывшаяся и захлопнувшаяся в коридоре. Та же самая личность, что поглядывала на нее в коридоре, а потом из окна, сейчас, вероятно, следит за ней, прячась за занавесью. Она почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок от сознания, что за ней кто-то втайне наблюдает.

Встав с колен, она подошла к большим камням у края воды. Остров был окутан какой-то странной тишиной. Нельзя сказать, что никаких звуков не было слышно, но все это были отдельные звуки. Слабое далекое эхо цокающих лошадиных копыт и скрипа колес; низкий звон церковного колокола; шум волн, омывающих скалы у ее ног; дикие крики чаек над водой. Городские звуки обрушивались на вас слитным ревом. Здесь же каждый звук был сам по себе и каким-то образом лишь усиливал общее впечатление тишины.

Она вздрогнула от неожиданно раздавшегося прямо за ее спиной голоса.

— Что они говорят? — требовательно произнес голос. — Скажи мне! Что говорят птицы?

Тэфи быстро повернулась и какое-то мгновение могла только пристально смотреть на незнакомку. Неподалеку от нее на каменной глыбе сидела женщина, которую наполовину скрывал куст. На ней были синие джинсы, а поверх них клетчатая юбка — так любят одеваться девочки-подростки, хотя женщина была явно не молода. На ее голых ногах были красивые индейские мокасины, расшитые бисером. Черные волосы женщины были заплетены в косы и обвиты вокруг головы. Кожа у нее была смуглая, глаза темные

— Чайки, — настойчиво повторила она свой вопрос, не обращая внимания на удивленный взгляд Тэфи. — Что они говорят?

Когда они ехали на пароходе, Тэфи подумала, что голоса чаек звучат почти как человеческие. Теперь, похоже, она просто обязана была понять смысл их криков, хотя бы для того, чтобы ответить на вопрос этой странной смуглой женщины. Она затаила дыхание, и крик чаек донесся до нее особенно отчетливо. Это несомненно было какое-то слово.

— Вы знаете, — сказала Тэфи, — похоже, будто они все время взывают о помощи! Я совершенно отчетливо слышу: помоги! помоги! помоги!

Корона, сложенная из темных кос, кивнула:

— А ты знаешь, что это значит, когда чайки просят помощи?

— Нет, не знаю. Разве они не повторяют всегда одно и то же?

Женщина вздохнула, как бы обескураженная подобным невежеством.

— Чайки взывают о помощи только тогда, когда хотят предостеречь нас.

— Предостеречь нас? Насчет чего? — Тэфи это показалось странным.

— Ты видела когда-нибудь бурю на Макинау?

— Нет, — сказала Тэфи. — Я только сегодня приехала. — На ярко-синей воде плясали солнечные блики, а летние облака в почти чистом небе выглядели вполне безобидно. Решительно никаких признаков приближающейся бури не было.

— Ты увидишь бурю, какая бывает только на Макинау, — неопределенно заметила женщина. — Она принесет с собой несчастье. Они хотят, чтобы я стряпала для всех этих глупцов, которые думают только о своем желудке, в то самое время, когда надвигается такая буря. Пусть денек поголодают. Им это только на пользу.

— Они не будут голодать, — пояснила Тэфи. — Моя мама пригласила их на кухню самим приготовить себе сандвичи.

На какое-то мгновение женщина, казалось, пришла в ярость. Но потом сама идея предложить постояльцам «Сансет хауз» отправиться на кухню и самим приготовить себе сандвичи, как видно, показалась ей весьма забавной. Она залилась смехом, который оборвался так же внезапно, как и начался.

— Ты — та самая маленькая девочка, да? Внучатая племянница мисс Эрвин?

— А вы, — вежливо заметила Тэфи, — наверное, Селеста. Говорят, что вы иногда видите дурные предзнаменования. А что именно вы в это время видите?

Глаза Селесты стали еще темнее.

— Я тебе сказала — это предостережение чаек. Они правы — те люди, которые заявляют, что ничего не могут со мной поделать. Но и без меня им не обойтись! Эта затея с сандвичами долго не продержится. Люди приезжают в «Сансет хауз» потому, что стряпня Селесты Клотьер пользуется такой же славой, как стряпня другой Селесты, ее матери, в великие времена «Пушки».

Тэфи ничего не поняла из того, что услышала, а потому промолчала.

Спустя мгновение Селеста продолжала:

— Сегодня день прихода парохода. Это означает, что появится много лишних гостей, которые захотят отведать моей стряпни. Ха! Сандвичи. Хлеб с ветчиной, маринованными овощами и сыром. Они все уйдут и больше никогда не вернутся.

— По-моему, это не очень-то красиво, — негодующе заявила Тэфи. — Если дело и дальше так пойдет, отель может прекратить свое существование.

— Ты очень сообразительная, коли понимаешь это, — сказала Селеста, словно бы довольная этими словами.