Таинственная незнакомка

Но теперь Хильду ждет господин советник. Она осторожно наводит болтушку на мысль пригласить дорогую подругу фрейлейн Гёбель завтра на чашечку кофе в соседнюю кондитерскую, причем Марион абсолютно уверена, что эта прекрасная идея принадлежит ей самой.

— До завтра, моя дорогая!

Советник фон Левитцов выглядит прекрасно для своих лет. Безупречно одет, на нем не увидишь ничего бросающегося в глаза, но и модными мелочами он не пренебрегает. Знаток определил бы по его облику склонность к англофильству. Серебристые виски усиливают общее впечатление серьезности и достоинства. Взгляд обычно подернутых поволокой глаз может быть ясным и цепким. Чувственная линия рта выдает любовь к наслаждениям. Высокий лоб свидетельствует о незаурядном уме. Господин фон Левитцов может обворожительно улыбаться. Именно это он и делает, увидев входящую к нему Хильду Гёбель.

— Чрезвычайно обязан вам, дорогая фрейлейн Гёбель, за то, что вы согласились подняться ко мне.

— Могла ли я заставить вас взять на себя еще и этот труд? Вы, бедняжка, и по ночам не имеете покоя. Наряду с вашими многочисленными обязанностями вы еще жертвуете собой для дела создания и пропаганды новых танцев…

— Ах, Хильда, от вас ничего не укроется. Обо всем-то вы узнаете, но нужно ли вам все это знать? — говорит фон Левитцов, стараясь изобразить раскаяние.

Хильда остается совершенно спокойной.

— Мне не подобает выслушивать критику в этих стенах, — возражает она, подчеркнув последние слова так, что он не мог этого не заметить.

— Что же вы стоите, фольксгеноссин Гёбель? — Советник указывает Хильде на одно из тяжелых кожаных кресел. — Я так редко имею возможность доставить себе удовольствие беседой с вами.

Хильда вопрошающе поднимает глаза. Такая внимательность — это всего лишь условная реплика, и она говорит:

— Благодарю, к сожалению, у меня еще много работы.

«Значит, она хочет со мной сегодня поговорить, ей нужна информация», — думает Удо фон Левитцов. На небольшом клочке бумаги она записывает время и место встречи. Удо зажигает сигарету, берет записку, прочитывает, кивает и сжигает ее над пламенем спички.

— Еще раз большое спасибо, фрейлейн Гёбель. Газету я верну с курьером, как только просмотрю ее.

— Хайль Гитлер, господин фон Левитцов!

— Хайль Гитлер, фрейлейн Гёбель!

Фон Левитцов провожает ее задумчивым взглядом. Как ей это все удается? Откуда у молодой женщины столько сил? Он уже не однажды думал о ней. Они знакомы более десяти лет, а он снова и снова задает себе вопрос: «Знаю ли я ее? Мы вместе работали, вместе отдыхали, я ухаживал за ней, и всегда она одерживала верх. Всегда все происходит так, как хочет она. Глядя на нее, не скажешь, что в ней есть что-то особенное. Да способна ли она на какие-нибудь чувства или знает только свою работу, свое задание? Она интеллигентна, привлекательна, но такой ли должна быть настоящая женщина? Я видел ее радостной, серьезной, шаловливой, неистовой и очень смущенной. Но свои истинные чувства она показывает редко. Нужно очень хорошо ее знать, чтобы сделать такой вывод. Кто же знает ее достаточно хорошо? Была ли она когда-нибудь влюблена? Или она навсегда останется для меня загадкой?»

Удо фон Левитцов энергично встряхивает головой. Он хочет просто жить, а не разгадывать загадки. И он говорит едва слышно и чуть насмешливо:

— Конечно, она уже любила. Старая дева не может быть так прелестна и привлекательна.

ЛЮБИМЫЙ

«Что принес прошедший день? — Этот вопрос Хильда Гёбель задает себе каждый вечер. Она еще раз припоминает все подробности, сопоставляет, анализирует. — Что было необычного и примечательного? Как реагировали на это другие люди? В чем различалось их поведение? Какие мне задавали интересные или провокационные вопросы? Не случилось ли так, что я не расслышала или недооценила опасного высказывания? Не возникла ли угроза для меня или моей работы? Во всем ли я была права?»

Все эти вопросы, равно как и анализ ответов на них, имеют своей целью подвести общий итог дня: какая информация пойдет для передачи в Центр?

После встречи с фон Левитцовом Хильда вновь обдумывает значение своей работы. Советник был в этот раз любезен, как никогда. Он все еще уверен, что собранная им информация неведомыми путями попадает в Лондон, в руки секретной службы. Как только появляется какая-либо новость, она прямехонько следует на Даунинг-стрит, 10, в резиденцию британского премьер-министра.