Таинственные страницы. Занимательная криптография

6911 – 31 марта 1796 года. В этот день ученый сделал запись о возможности построения с помощью циркуля и линейки правильного семнадцатиугольника. Но если вы посмотрите на первую страницу дневника[54], то увидите, что эта запись помечена 30 марта 1796 года! Интересно, что здесь при декодировании числа 6911 ошибся сам принц математики. Ошибка в один день.

7336 – 30 мая 1797 года. Под этим числом Гаусс записал теорему о распределении простых чисел, которая дает хорошее представление о том, как простые числа распределены среди целых чисел.

Приведем еще одну знаменательную дату из истории, уже без шифра. Когда в 1807 году французская армия под командованием Наполеона захватила родной город Гаусса Брауншвейг, император лично отдал команду пощадить город, так как «там живет величайший математик всех времен». Ведь Наполеон, заметим, был избран членом французской Академии наук в 1797 году за заслуги перед математикой.

Этюд XVIЕгипетские иероглифы

Письмо Древнего Египта – иероглифика – было с течением времени забыто. Даже само слово «иероглифика» не египетского, а греческого происхождения и означает «священные вырезанные знаки». Сами египтяне называли свое письмо «маду нетчер» («слова бога»). После завоевания Египта (332 год до н. э.) Александром Македонским в стране получил распространение греческий алфавит, и иероглифы были обречены на вымирание.

К XVII веку, когда в Европе возник интерес к культуре Древнего Египта, иероглифы уже никто не умел читать. Выдвигались даже предположения, что это не более чем «орнамент и простые украшения»{42} на стенах величественных храмов и пирамид. Таким образом, египетское письмо стало тайным, словно зашифрованным, хотя первоначально было понятно любому грамотному человеку. Понадобилось около двух веков исследований иероглифов, чтобы они вновь заговорили.

В 1798 году Наполеон высадился в Египте, а в 1799-м его солдаты нашли Розеттский камень (Розетта, ныне Рашид – город в дельте Нила), который и стал ключом для дешифровки иероглифов. Розеттский камень представляет собой плиту из черного базальта, которая теперь хранится в Британском музее. Надпись состоит из трех частей и содержит постановление от 196 года до н. э. в честь молодого фараона из греческой династии Птолемея V Эпифана. Три варианта текста написаны на двух языках, но тремя видами письма – иероглифами, демотическим письмом[55] и по-гречески.

К сожалению, надписи на Розеттском камне повреждены. В начале камня нет части иероглифического текста, в меньшей степени пострадал конец надписи, содержащий греческий перевод. Лучше всего сохранилась центральная надпись, написанная демотикой, хотя она тоже неполная.

В 1814 году исследованием надписей Розеттского камня занялся Томас Юнг (1773–1829), английский физик, механик, врач, астроном и востоковед. Он установил связь между иероглифической и демотической письменностью. Юнг указал на то, что в демотике столь большое количество символов, что все они не могут быть буквами. Также он окончательно доказал, что в древнеегипетские картуши[56] вписаны царские имена.

Юнг предположил, что иероглифы, передающие царское имя Птолемей[57], которое имеет греческое происхождение, записаны в египетском языке фонетически: иероглифами, которые передают только звук, а не символ. Ученый сравнил первые семь иероглифов в картуше[58] фараона с греческим написанием имени Птолемей (табл. 5).

Табл. 5. Расшифровка Т. Юнгом картуша Птолемея

Если бы имя Птолемей передавалось иероглифами не фонетически, а в виде идеограммы[59], то, несомненно, хватило бы только четвертого символа – льва (который, как считалось, означает «война»).

Назвав свои исследования «забавой нескольких часов досуга»{43}, Томас Юнг утратил интерес к иероглифам.

Честь окончательной дешифровки египетского письма принадлежит французскому историку и лингвисту, основателю египтологии Жану-Франсуа Шампольону (1790–1832).

В 1800 году судьба свела десятилетнего Шампольона с великим французским математиком Жаном Батистом Фурье, который в качестве ученого участвовал в египетском походе Наполеона. Фурье познакомил юного Шампольона со своей коллекцией египетских древностей и заметил, что пока никто не сумел прочесть загадочные иероглифы. Желание дешифровать непонятные письмена предопределило весь дальнейший жизненный путь Шампольона.