Тайны гениев. Три книги в одной

…Деревья, как зеленые кувшины,Хранили утра хлад и синеву.

Пушкину безумно понравилась фраза Пестеля о любви. Он записал ее в дневник. А у меня появилось чувство предельной причастности к их разговору.

В соседний двор вползла каруца цугом,Залаял пес. (Так и было, клянусь, залаял!)На воздухе упругомКачались ветки, полные листвой.…И жизнь была желанна.Он вновь услышал – распевает Анна.И задохнулся: «Анна! Боже мой!»

Теперь-то я точно знал, о чем буду говорить в Большом зале Филармонии Кишинева.

…Полный зал, стоят в проходах.

Я сажусь за рояль и говорю о том, что среди всех композиторов у нас на планете есть два особых: Бах, чья музыка направлена сверху вниз, ибо она ниспадает на нас, как звездный дождь, как молнии.

И Моцарт, чья музыка рождается, как корневая система, и направлена снизу вверх.

И где-то над нами музыка Баха и музыка Моцарта встречаются и образуют защиту от гнева Творца.

Ибо в музыке Баха и Моцарта мы объединяемся на нашей Планете, мы едины, мы представлены как единая цивилизация.

Играю попеременно фрагменты из Баха (сверху вниз) и из Моцарта (снизу вверх).

Чувствую дыхание огромного зала…

Вскакиваю и неожиданно спрашиваю: «Скажите, друзья мои, кем вы сейчас себя чувствуете: молдаванами, русскими, румынами?»

А когда я стал попеременно играть фрагменты молдовеняски и финала Пятого скрипичного концерта Моцарта, наступил момент истины.

Весь вечер на сцене я просто наслаждался. Это была абсолютно МОЯ публика – музыкальная, нежная, поэтичная, творческая.

Интермедия

Дорогие читатели! Если вы переварили предыдущую главу, то я смело могу продолжить парадоксально-провокационное мышление. Как и в прежней главе, предупреждаю, что я ни в коей степени не глаголю истины в последней инстанции. Я просто пытаюсь ответить на вопрос, почему Николай I августейшим распоряжением не только не запретил комедию Гоголя «Ревизор», но и потребовал ее скорейшей постановки в крупнейших театрах Петербурга и Москвы. И даже подарил Гоголю перстень с бриллиантом. И пришел на премьеру, и привел всю свою семью. И приказал чиновникам в массовом порядке обязательно посетить «Ревизора». Я много раз читал комедию и находил в ней разные подтексты. А уровней в пьесе, как и в других величайших произведениях гениев, масса. Возьмем только одного, самого незначительного героя – уездного лекаря. Настолько незначительного, что Гоголь не дал ему в пьесе ни одного слова. Только звук. Но какой!!! И с каким смыслом! Помните? Он произносит звук, отчасти похожий на букву «и» и несколько на «е». Само имя, отчество и фамилия шефа уездной медицины, не знающего ни слова по-русски, основание для крохотной диссертации. Помните? ХРИСТИАН ИВАНОВИЧ ГИБНЕР!!! Тот самый, у которого пациенты «выздоравливают как мухи». Когда я учился произносить звук, которым Гибнер реагирует на все, что происходит вокруг него в городе, я понял смысл шутки Гоголя. Вы этот звук не раз слышали от людей, которые не хотят произносить все предложение-реакцию на многие события в жизни и ограничиваются этим звуком.

Ничего ужаснее о том, что творится в николаевской России на примере одного города, написать нельзя. Но вот что странно…

За свою книгу «Путешествие из Петербурга в Москву» Александр Николаевич Радищев был приговорен во времена Екатерины Великой к смертной казни. Правда, казнь заменили ссылкой. А ведь был крупным чиновником! Павел I вернул Радищева из Сибири, а при Александ- ре ему поручили участвовать в крупных государственных проектах (!!!). Вообще, много мистики в истории России! Екатерина Великая – корреспондент Вольтера – возжелала казнить («бунтовщик, похуже Пугачева»), а солдафон Павел освободил бунтовщика. Александр I же привлек его к участию в важнейших государственных программах. В отличие от дворянина и государственного деятеля Радищева, Гоголь был малороссом из сельской провинции… И высмеял… всю Россию. И ничего, ни крепости, ни смертной казни, ни ссылки. Вот почему у меня и возникла пушкинская версия, которая стала причиной ТАКОГО отношения к гоголевской комедии Николая I. Уж больно царю хотелось, чтобы Россия посмеялась не только над нерадивыми чиновниками, но и над Иваном АЛЕКСАНДРОВИЧЕМ Хлестаковым, узнав в нем черты АЛЕКСАНДРА Сергеевича Пушкина. (А подарок от царя чего стоит: перстень с бриллиантом (!!!).)

Здесь мы и закончим рассуждения о Пушкине – Хлестакове – Гоголе и о невероятных парадоксах истории их взаимоотношений. Теперь нас интересует другой герой. Возможно, самый странный в истории литературы.

Размышления о Ленском. Парадокс

Почему Пушкин не осуждает Онегина