Читаем Тайны гениев. Три книги в одной полностью

Несносный жар его объемлет,Не спится графу – бес не дремлетИ дразнит грешною мечтойВ нем чувства. Пылкий наш геройВоображает очень живоХозяйки взор красноречивый,Довольно круглый, полный стан,Приятный голос, прямо женский,Лица румянец деревенский —Здоровье краше всех румян.Он помнит кончик ножки нежной,Он помнит: точно, точно так,Она ему рукой небрежнойПожала руку; он дурак,Он должен бы остаться с нею,Ловить минутную затею.Но время не ушло: теперьОтворена, конечно, дверь —И тотчас, на плеча накинувСвой пестрый шелковый халатИ стул в потемках опрокинув,В надежде сладостных наград,К Лукреции Тарквиний новыйОтправился, на все готовый.

Чем это кончилось, вы знаете.

В отличие от игры взрослой Натальи Павловны со взрослым графом рукопожатие Онегина на балу могло бы восприниматься невинным, но… девочке пятнадцать лет. И последствия оказались… смертельными для ее жениха.

Ольга впервые почувствовала себя взрослой. Шутка ли, столичный гость двадцати четырех лет с ней, провинциальной барышней. А уж «науку страсти нежной» Онегин знает хорошо. Сколько соблазненных им женщин позади!!!

Ленский мойВсе видел: вспыхнул, сам не свой;В негодовании ревнивомПоэт конца мазурки ждетИ в котильон ее зовет.…Но ей нельзя. Нельзя? Но что же?Да Ольга слово уж далаОнегину. О боже, боже!Что слышит он? Она могла…

Для того чтобы понять, какие чувства неожиданно испытала невеста Ленского при таком обхождении с ней Онегина, почему она решила так ужасно поиграть чувствами жениха, нам придется возвратиться назад. В то место романа, где Ленский проводит время со своей невестой. Каковы их интимные взаимоотношения.

Час от часу плененный болеКрасами Ольги молодой,Владимир сладостной неволеПредался полною душой.Он вечно с ней. В ее покоеОни сидят в потемках двое;Они в саду, рука с рукой,Гуляют утренней порой;И что ж? Любовью упоенный,В смятенье нежного стыда,Он только смеет иногда,Улыбкой Ольги ободренный,Развитым локоном игратьИль край одежды целовать.Он иногда читает ОлеНравоучительный роман,А между тем две, три страницы(Пустые бредни, небылицы,Опасные для сердца дев)Он пропускает, покраснев.

Ясно? Играть локоном, пропускать страницы книги, которые, с его точки зрения, Ольге слышать и знать нельзя.

Вот теперь ясно, почему Ольга так легко отдала все танцы Онегину. Ленский относился к Ольге, как к священному чистому ребенку, а Онегин дал ей почувствовать себя взрослой женщиной. И это стоило Ленскому жизни!!!

Пушкин сам знаток «науки страсти нежной», он гениальный психолог. Но… не только психолог. Он еще и великий литературный авангардист и… мистификатор.

Предположение… скандальное.

Вот уж нет! – скажет мой терпеливый читатель. Здесь и у меня терпенье кончилось! Всё выдержал. Даже идею о чертах гоголевского Хлестакова, схожих с Пушкиным. Но… последние два определения пушкинского творчества… «Авангардист и мистификатор»… ни в какие рамки.

Вот теперь-то я подобрался к самому главному – причине того, что Пушкин не осуждает Онегина за убийство Ленского. Вновь вдыхаю в грудь побольше воздуха и…

Онегин не убивал Ленского!!! Как? – скажете вы. Дуэль описана во всех подробностях. Даже марка пистолетов.

Да… Дуэль-то описана. Но вот с одним из дуэлянтов проблема. Его… нет. То есть он существует, но…

Пушкин в Тригорском рисует снежную поляну, кусты и говорит барышням: вот где я его убил. – Вам не жалко Ленского? – Нет. – Почему? – Он какой-то не такой. – Точно! Не такой!

Что значит «не такой»? Может быть, нереальный? Фантом… плохого поэта? Символ плохой поэзии? Может быть такое, что Онегин от имени Пушкина в лице Ленского символически убивает плохую поэзию? Пушкин весьма болезненно относился к плохой поэзии. Он о плохих стихах и поэтах очень много говорил.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Театр абсурда
Театр абсурда

Уже в конце 1950-х выражение "театр абсурда" превратилось в броское клише. Об этом Мартин Эсслин пишет на первой странице своей книги о новых путях театра. Этот фундаментальный труд, вышедший полвека назад и дополненный в последующих изданиях, актуален и сегодня. Театр абсурда противостоит некоммуникативному миру, в котором человек, оторван от традиционных религиозных и метафизических корней.Труд Мартина Эсслина — научное изыскание и захватывающее чтение, классика жанра. Впервые переведенная на русский язык, книга предназначена практикам, теоретикам литературы и театра, студентам-гуманитариям, а также всем, кто интересуется современным искусством.

Мартин Эсслин , Любовь Гайдученко , Олеся Шеллина , Евгений Иванович Вербин , Сергей Семенович Монастырский , Екатерина Аникина

Культурология / Прочее / Журналы, газеты / Современная проза / Образование и наука
Книга самурая
Книга самурая

Мы представляем русскоязычному читателю два наиболее авторитетных трактата, посвященных бусидо — «Пути воина». Так называли в древней Японии свод правил и установлений, регламентирующих поведение и повседневную жизнь самураев — воинского сословия, определявшего историю своей страны на протяжении столетий. Чистота и ясность языка, глубина мысли и предельная искренность переживания характеризуют произведения Дайдодзи Юдзана и Ямамото Цунэтомо, двух великих самураев, живших на рубеже семнадцатого-восемнадцатого столетий и пытавшихся по-своему ответить на вопрос; «Как мы живем? Как мы умираем?».Мы публикуем в данной книге также и «Введение в «Хагакурэ» известного японского писателя XX века Юкио Мисима, своей жизнью и смертью воплотившего идеалы бусидо в наши дни.

Такуан Сохо , Юкио Мисима , Ямамото Цунэтомо , Юдзан Дайдодзи , Такуан Сохо , Цунэтомо Ямамото

Культурология / Философия / Прочее / Самосовершенствование / Зарубежная классика / Образование и наука