Тайны русской империи

Украинский национализм и вообще проблема государства «Украина» не политические игрушки, а сложнейшая и опаснейшая проблема для России и для единства русской нации. В самой книге А.И. Солженицына немало очень верных и глубоких мест по этому поводу, например такое: «Америка всемерно поддерживает каждый антирусский импульс Украины. И как не сопоставить: что в огромной дозе Америка прощает Украине (а еще снисходительнее — республикам азиатским: и любое подавление инакомыслия, и любую подтасовку голосования) — того и в малой дозе не прощает Белоруссии, разломно обрушивается на самые робкие попытки объединения ее с Россией. А потому что Белоруссия нарушает общий план и разваливает идею “Черноморско-Балтийского союза”, от Эстонии до Крыма, “санитарный кордон» против России” (с. 32).

В данном вопросе хорошая идея А.И. Солженицына о разделе территории по этническому составу никак не применима. Иначе мы встаем на позицию «украинских» националистов, что русские и украинцы разные нации. Это такой же отказ от политической и государственной борьбы, как и в случае с Чечней, которую Солженицын предлагает отделить от России (исключая лишь казачьи территории левобережья Терека). «Отпуск Чечни, — пишет он, — был бы оздоровляющим отъемом больного члена — и укреплением России» (с. 87). По признаку больного члена сейчас, к сожалению, можно распустить всю страну, в ней более или менее все члены больны. Все больное надо лечить, а не отчленять.

То же и с проблемой Курильских островов (которые, он считает, нужно отдать Японии), так же как и по поводу других земель, сейчас отделившихся от нас. Сегодня мы слабы, завтра все переменится. На основании того, что отданы огромные земли Малороссии и Туркестана, не отдают небольшие Курильские острова. Абсолютно неважно, что напишут историки. «Наши» ли они или «не наши» — по историческим документам абсолютно ничего не значит, если мы можем их отстоять силой. Отдавать не надо ни много, ни мало. Никого уступками в друзья не купишь.

Пафос предлагаемой сегодня Солженицыным национальной политики сродни построениям Михаила Осиповича Меньшикова. «Истинная цель, — писал М.О. Меньшиков, — русского национализма не в том, чтобы обрусить чуждые племена (задача мечтательная и для нас непосильная), но в том, чтобы обезопасить их для себя, а для этого есть одно лишь средство — оттеснить инородческий наплыв, выжать его из своего тела, заставить уйти восвояси… цель русского национализма, как я его понимаю: очистить Россию от инородческих нашествий и водворить маленькие народы на их собственной родине»^{344}.

О том же свидетельствуют данные, приводимые Солженицыным об инородцах в России: «Для русских беженцев, — пишет он, — не было жилья и работы, для “братьев с Кавказа” — все открыто. Одних азербайджанцев, непрерывно мигрирующих в Россию, уже к 1989 было до 300 тыс., а к 1996 — более двух с половиной миллионов (с широким разливом по России). (Переселение имело такую предысторию. По сравнению переписей 1979 и 1989 за тот период в РСФСР численность киргизов увеличилась на 178%, азербайджанцев — на 124, таджиков — на 114, узбеков — на 76, туркмен — на 73)… Страны СНГ объявили себя именно национальными государствами, в этом самоизъявлении есть своя ответственность, и она раскладывается на каждого члена той суверенной нации: твоя страна, а вне ее ты — иностранец. Из объявления своих независимостей надо же делать и выводы. И Россия, особенно в ее нынешнем трагическом и скудном состоянии, не может принимать без ограничений и стеснений всех желающих ехать к нам из зарубежья, «ближнего» или «дальнего». Выходцы из новопровозглашенных государств СНГ могут рассматриваться в России лишь как иностранцы — и, стало быть, с ограниченным статусом и в гражданской и в экономической деятельности» (с. 72—73).

Катастрофический наплыв в Россию граждан новообразованных «суверенных государств» для русской нации стал сильнейшим экономическим и социальным ударом: «В Таджикистане гражданская война—бегут в Россию таджики. Армения и Азербайджан схватились из-за Карабаха — и армяне, и азербайджанцы, и “еразы” (ереванские азербайджанцы) хлынули на русское раздолье. И сколько с деньгами, и каждая этническая группа сплочена в себе… В одной лишь Московской области к 1997 скопилось 400 тысяч мигрантов из разных стран… И сегодня: во скольких русских областях, городах на руководящих должностях состоят нерусские — в том числе, теперь получается, из иностранных государств, грузины, армяне, азербайджанцы, —увидим ли подобное в новообразованных странах СНГ да даже и в автономиях внутри самой России? Нет, и там и здесь русских поспешно вытесняют; вот где ксенофобия» (с. 74—75,114).