Тайны тринадцатой жизни

На углу улицы Риволи и Лекарского переулка Смычкин с Осей повстречали Гарика и Жоржа. Оба были явно подшофе, отчего друзья шумно балагурили и шутили по всякому поводу и без повода.

– Слушай, Влад, ты знаешь, что опять сморозил Жорж? – обращается к Смычкину Гарик.

Владлен ничего не сказал, только слегка вытянулся, словно спаниель, учуявший дичь и тут же вставший в стойку.

– Так вот, – продолжил Гарик Закирьянович, – этот человек, – и для убедительности Гарик хлопает Жоржа по спине, отчего тот сильно шатнулся по направлению к Владлену, – внёс своё толкование в слово «блиндаж».

– Жорж, разъясни товарищу, как и при каких обстоятельствах возникло это слово?

Пихенько шмыгнул носом, поддёрнул штаны, загадочно сверкнул глазами, предвкушая эффект от производимого им впечатления:

– Дело было так, – начал издалека Пихенько, придавая вес каждому произнесённому им слову.

– Слушайте, а что это мы тут встали на бойком перекрёстке? – прервал рассказчика Смычкин. – Вы, я смотрю, уже смочили усы на братине, а у меня ещё маковой росинки во рту не было. Это нечестно. Давайте завернём в сквер Верхних гуляний. Там есть питейное заведение.

– Нет проблем, – громко воскликнул Гарик. Он был явно не прочь добавить ещё один штоф. Пихенько тоже был на взводе и поддержал компанию.

Когда друзья поднялись на верхнюю улицу, то оказались около большого кафе с необычной вывеской «Медный таз», откуда открылся впечатляющий пейзаж на всю, лежащую у ног, Старую Качель, Пихенько почувствовал себя первопроходцем, пожелавшим поделиться своими познаниями:

– Сиё место примечательно тем, что в бытность здесь собирались видные художники, поэты, актёры и романисты всего Старокачелья.

– А теперь они тут уже не собираются? – спросил Ося.

– К сожалению, я тоже сегодня не собираюсь быть здесь, – сказал Гарик, кладя в карман брюк сотовый телефон, по которому он только что с кем-то поговорил. Меня моя Лолита, то есть, Светлана, позвала в Дворянское собрание, там сегодня грандиозное представление мага и астролога Джимми Форстера. Я его обожаю.

– А я дружу с ним, – сказал Владлен. – Он мне сам забронировал пару билетов и позвонил утром.

– Так ты тоже идёшь? – уточнил Гарик Закирьянович.

– Да нет, я такие концерты не очень люблю посещать. Фокус смотреть занятно, но пытаться его разгадать у меня нет желания – всё равно ничего не поймёшь. Я люблю разгадывать сюжетные ходы в спектакле или в хорошем кино.

– Тогда отдай билеты мне, – попросил Гарик. Лолита, то есть, Светлана, не очень уверена, что ей достанут билеты. Как говорится, бабушка надвое сказала.

– Бери, – сказал Владлен, обрадованный тем, что избавился от билетов, да ещё с пользой для друга.

Гарик мгновенно скрылся за дверью кафе «Медный таз», а Смычкин и Пихенько продолжили разговор. Ося слушал молча и делал записи в своём блокноте.

– О чём это мы с тобой говорили? – обратился к Жоржу Владлен.

– Об этом кафе, где собирались поэты и художники, – напомнил Пихенько.

– Да, теперь другие времена. Народу не до поэтов, народ деловым стал, – сделал грустный вывод Смычкин.

– А давай возродим былую традицию и станем посещать исключительно это кафе, – предложил Жорж.

– Стоит ли устраивать какие-то насилия над собой? – не согласился Смычкин. Всякие обязательные действия предполагают излишнюю активность, а это означает, что надо обязательно созваниваться, приглашать всех друзей. Не придёшь же сюда один, когда один я и дома могу сидеть за чашкой кофе. Созвать всех вас – это целая головная боль: один занят работой, другой у любовницы, третий на рыбалку уехал. Вот и кукарекай тут один! Нет, Жорж, ничего не надо превращать в традицию. Пусть в наших рядах бытует хаос и анархия, когда мы не при делах. А встреча случайная даже намного приятнее своей неожиданностью и ненавязанностью. Куда интереснее увидеть случайно оказавшегося посреди Гужевой площади Жоржа Пихенько или Гарика Закирьяновича, а потом вдвоём или втроём остограммиться в каком-нибудь винном погребке и отправиться к Осе, – Владлен тычет Осю в плечо, – или к Уклейкину. Найдя того или другого, добавить по сто пятьдесят в кафе Bar Duck, а потом пойти к историку Дубравину с парой пузырей и поговорить с ним за жизнь в обновлённой Старой Качели. Вот какая должна быть традиция, Жорж. А ты предлагаешь чужую модель жизни. Ничего не надо ко-пировать, надо просто пи-ро-вать. Мы же эпикурейцы, а не какие-нибудь там циники или перипатетики. И Смычкин читает новое стихотворение:

Ещё не вечен