Тайны жизненной энергии

Он шел по лезвию меча.Он вступал на лед замерзшей реки.Он входил в пустой дом.Его желание воровать исчезло навсегда,И он вернулся в собственный дом.Увидел прекрасные лучи утреннего Солнца,И внимательно посмотрел на Луну и звезды.Он с легким сердцем бродил по улицам,Наслаждаясь легким бризом.И, наконец, он открыл свой дом с сокровищами.До этого он никогда не думал,Что владел такими сокровищами с самого начала.

Ю-ШАНЬ РЕШАЕТ ПРОБЛЕМУ ДЛЯ МОНАХА

Однажды утром после беседы к Ю-шаню приблизился монах и сказал: «У меня есть одна проблема. Не решишь ли ты мне ее?»

Вечером, когда монахи собрались в зале, Ю-шань громко объявил: «Монах, который сказал мне сегодня утром, что у него есть проблема, пусть немедленно подойдет ко мне».

Как только монах вышел вперед, чтобы предстать перед собравшимися, Мастер встал и грубо сказал:

«Посмотрите, монахи, у этого парня есть проблема».

Затем он оттолкнул монаха в сторону и возвратился в свою комнату, так и не проведя вечерней лекции.

Ю-ТИ СПРАШИВАЕТ БУДДУ

Ю-ти, премьер, спросил Мастера Тао-тунга: «Кто такой Будда?» Мастер резко окликнул: «Ваше величество!» «Да», — наивно ответил премьер.

Тогда Мастер спросил: «Что же вы еще ищете?»

Генро:

Не ищи рыбу на вершине дерева,Не кипяти бамбук, когда возвращаешься домой.Будда, Будда и Будда…Глупец владеет только бечевкой для монет.

Нёген:

Одному китайцу понравилось блюдо из побегов бамбука, и хозяин рассказал ему, как был приготовлен бамбук. Придя домой, он срезал кусок уже выросшего бамбука и в течение нескольких часов пытался приготовить его.

В Китае и Японии люди обычно держат свои монеты продетыми через отверстие в центре на бечевке, чтобы носить их. Однажды глупец схватил конец бечевки после того, как монеты уже соскользнули с нее. Многие люди хватаются за пустую веревку, надеясь, что тем самым они держат настоящее сокровище.

ПИОН ТИ-ЧУАНЯ

Ти-чуань вместе с двумя его старшими монахами Пао-фу и Чуань-чинем предпринял путешествие, чтобы взглянуть на знаменитую картину, изображающую пион.

Пао-фу сказал: «Прекрасный пион!»

Чуань-чинь сказал: «Не слишком доверяй своим чувствам».

Ти-чуань сказал: «Картина уже испорчена».

Итак, проследив путь учения Будды от Индии до Китая, и далее по всем странам Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии, нельзя не заметить того, что первоначальные постулаты буддизма подверглись весьма значительной трансформации. Почему это произошло? Не секрет, что любое новое религиозное учение воспринимается народом на базе уже существующих религиозных верований.

Так, например, православный грек, православный русский или белорус, православный серб или православный болгарин, несомненно, отличаются друг от друга и по оттенкам образа мышления, и по особенностям восприятия православного вероучения, казалось бы, единого для всех этих народов.

И в древнем Китае также произошло нечто подобное, и это проявилось здесь даже в большей степени, нежели в приведенном нами в качестве примера случае с православием. Дело в том, что менталитет китайца отличался от менталитета индуса гораздо в большей степени, нежели образ мыслей и мировоззрения болгар, сербов и русских на момент принятия этими народами православия.

Но, несмотря на это, учение Будды вовсе не показалось китайцам чуждым. Напротив, они увидели в нем более яркое и отчетливое проявление принципов и истин, которые к тому времени не одно столетие нес в себе даосизм — учение о великом Дао, — всеобщем Пути, по которому движется и развивается все, что вмещается в границы мироздания.

Но даосизм был в то время лишь одним из полюсов философской мысли Китая. Другим полюсом ее было конфуцианство, учение Конфуция, которое, в общих чертах, призывало общество к строгому порядку, что в большинстве случаев больше устраивало власть имущих, чем проповедуемая даосами идея независимости личности.

Ну а большую независимость личности, чем предлагал буддизм, даже китайским даосам трудно было себе представить. Буддизм предлагал человеку независимость не только от внешних обстоятельств, но и от самого себя. Это было что-то новое, но сродство даосской и буддийской идей независимости личности представляется несомненным.