Тайны жизненной энергии

С точки зрения круга вопросов, затронутых данной книгой, даосизм представляет для нас гораздо больший интерес — ведь именно даосы глубоко и основательно разработали множество самых разнообразных методик работы человека со своей биоэнергией. Так называемая «даосская йога» в последнее время становится даже более популярной на Западе, чем, например, индусская хатха-йога, пик увлечения которой пришелся на шестидесятые-семидесятые годы. О «даосской йоге» мы с вами еще поговорим более подробно. Но уже сейчас следует сказать, что сам термин «даосская йога» является типично западным как по своему происхождению, так и по духу. Если вы помните, слово «йога» произошло от корня «йудж» — связь, единение, но также может быть переведено, как «ярмо, упряжка». То есть индийские йоги добровольно накладывали на себя определенные материальные и духовные узы, чтобы засвидетельствовать тем самым тесную связь с божеством или с божествами, в которых они верили. Насколько далеко может зайти стремление к воссоединению с Божественной Сущностью, мы вам уже рассказывали.

Китайские даосы, наоборот, стремились не к единению, не к связи с кем бы то ни было, а к полному духовному и физическому освобождению. Называть «йогой» комплексы психофизической гимнастики и медитативной тренировки даосов неверно по сути. Хотя, безусловно, в методологическом отношении между этими двумя ветвями Учения есть определенное и даже весьма значительное сходство. Особенно это касается дыхательной и психофизической гимнастики.

Но прежде чем подробнее остановиться на даосизме, поговорим о Конфуции и конфуцианстве. Основатель этого функционального китайского учения не очень-то большое значение придавал мировоззренческим и оздоровительным аспектам. Но тем не менее, для того, чтобы лучше понять учение о Дао, мы должны глубже вникнуть в учение Конфуция, потому что развивались эти две системы параллельно и, как это бывает всегда и везде, а на Востоке особенно, взаимно влияли друг на друга.

Итак, отправляемся в Китай, в шестой век да нашей эры.

КОНФУЦИАНСТВО

Конфуцианство нельзя назвать религией в полном смысле этого слова. Скорее, оно представляет собой некое этико-социальное учение, в котором утверждалось главенство разума над чувствами.

Конфуций родился в 551 г. до нашей эры в городе Цюйфу царства Лу. По-китайски его род Кун, а имя — Цю, но чаще его в Китае называют Кунцзы (Учитель Кун). Когда будущему философу было семь лет, его отдали в школу, где он отличался прилежанием и проявлял особый интерес к различным обрядам и ритуалам, которые впоследствии сделал неотъемлемой частью своего учения. Когда Конфуцию было девятнадцать лет, он женился и получил должность хранителя зерновых амбаров. Но чиновничья должность не устраивала его, и, оставив службу, Конфуций стал разъезжать по стране, проповедуя свои этико-полигические взгляды.

Главной своей задачей Конфуций считал научить ванов (нечто среднее между царем и князем), как правильно себя вести, как соблюдать церемониалы и обычаи, как управлять государством и отражать иноземцев. Как это воспринимали ваны, можно себе представить. Каждый человек, особенно если это начальник, терпеть не может, чтобы его учили, и поэтому Конфуцию все время приходилось переезжать (а нередко и убегать) от одного князя к другому. Но путешествовал он вместе с учениками, везде оставляя свои труды, рассеивая их по Китаю в огромном количестве, и поэтому философ создал целую школу.

Конфуций создал целую систему морально-этических норм и правил поведения, таких, как почитание предков и родителей, уважение к старшим и подчинение им, стремление к внутреннему совершенствованию и др.

Конфуций ввел три категории долга: высший долг — по отношению к родственникам; второй долг, ниже рангом, по отношению к общине; третий, еще ниже, — по отношению к государству, то есть интересы родственников надо ставить выше интересов и общины, и государства.

Рассказывают, например, что какой-то старик занялся кражей овец, а сын на него донес. Конфуций осудил доносчика. При этом он сказал: «Конечно, нехорошо, что старик украл у своих соседей, у своей общины, но сын должен был уговорить старика, чтобы тот вернул краденое и вообще перестал бы этим заниматься, но доносить на отца нельзя». А если община страдала от какого-нибудь князя или вана, то надо было руководствоваться интересами общины в первую очередь.

Вопросы мироздания волновали Конфуция в гораздо меньшей степени. Когда его спрашивали, есть ли Бог или бессмертие, он говорил: «А это неважно, это несущественно, и не о том надо думать, не тем заниматься». — «А как устроены мир и природа?» — «Тоже неважно, важно знать, как вести себя в данной жизни».

Законы семьи Конфуций распространял также и на структуру государства. Он утверждал, что человек, не любящий своих родителей, — отступник, сознательно губящий свою жизнь. «Всякий злодей, — говорил философ, — начал с того, что стал дурным сыном». Применяя это правило в отношении государства, он говорил, что: «Государство управляется через сыновнюю почтительность».