Тайвань. Полная история страны

Генерал Гэнтаро Кодама пробыл губернатором острова до апреля 1906 года, но уже в декабре 1898 года он предложил план развития острова на 20 лет, который включал в себя казенное строительство и введение правительственной монополии на камфару, опиум и соль. В. А. Карликов особо отмечал, что цель программы Гэнтаро Кодамы сводилась к освобождению Формозы от денежной поддержки метрополии, к обеспечению самоокупаемости и финансовой независимости острова (и этой цели, кстати, удалось достигнуть в 1909 году). Цитируемые данные привели В. А. Карликова к вполне логичному заключению: «С тех пор, как Формоза в руках Японии, метрополия израсходовала на нее до конца 1901 года 150 млн йен, считая в том числе военные издержки. Но Формоза принесла Японии 40 млн йен, так что колония стоила императорскому правительству только 110 млн йен, и если считать доходы Формозы в 14–20 млн йен, можно сказать, что государство поместило эти деньги под 15–20 %. Равным образом, должно принять в расчет ввоз Японии на Формозу <…> Эти результаты делают честь администрации Формозы и доказывают, насколько неправильно утверждение, как это было до сих пор, что колония только в тягость Японии».

Генерал Гэнтаро Кодама – губернатор Тайваня. 1900-е

Только вот согласны ли были с подобной логикой сами жители захваченного японцами острова?

Известный востоковед С. Г. Елисеев, посетивший Тайвань зимой 1912–1913 годов, сразу по окончании Токийского университета, выступил в 1915 году с отчетом о своей поездке в Петербурге и рассказал, что «японское правительство сурово обращается с китайцами». Характеризуя отношение японцев к местным жителям, С. Г. Елисеев отметил: «Японцы чувствуют себя господами и эксплуатируют их, благо за китайцев некому заступиться и благо европейцы, мнением которых японцы дорожат, мало знают об этом <…> Зная, что за их спиной стоит японская власть, которая за них заступится, они ведут себя заносчиво и часто обижают китайцев <…> Все это мало способствует развитию хорошего чувства у китайцев по отношению к японскому правительству, и это недружелюбие отношений переносится и на японцев, тем более что японцы, приезжающие на Формозу, в большинстве случаев – отбросы японского народа, не могущие по той или иной причине жить у себя на родине».

С. Г. Елисеев, сообщая подробности о подавлении очередного восстания, написал: «Японское правительство не желало допустить восстание, которое могло принять большие размеры. Но отнюдь нельзя оправдать тех суровых мер, которые еще больше восстановят против него китайское население. Тем более что в данном случае, по убеждению местных жителей, 90 % осужденных не виновны в том, что им вменяют в вину».

Общий вывод С. Г. Елисеева емко выражен в последней фразе его доклада: «Из всего высказанного можно сделать один вывод, что, несмотря на 20-летнее управление Формозой, японцы не сумели заставить население острова себя любить и уважать. И главным образом в этом нужно винить не высшее управление, а местные власти, которые притесняют и давят китайцев».

Мигита Тосихидэ. Имперская гвардия разбивает врага в бою на острове Тайвань. 1895

А вот японцы называли Тайвань «образцовой» колонией. Они делали то, что запланировали, пытаясь посредством установления тесных экономических связей с метрополией, культурной ассимиляции и японизации населения острова постепенно превратить Тайвань из «периферии» в полноценную часть Японской империи.

Таким образом, в 1895–1919 годах происходило включение Тайваня в состав Японской империи. Японцы планомерно устраняли прежние связи Тайваня с иностранными (в том числе и китайскими) партнерами. На остров пошел японский капитал, стало развиваться сахарное производство.

В 1920–1928 годах на Тайване происходило установление полного японского контроля над экономической жизнью острова и наблюдался отход от монокультурной экономики. А в 1930-е годы, вплоть до начала японского вторжения в Китай в 1937 году, тайваньская продукция выходила на международные рынки, шла индустриализация Тайваня.

С самого начала имела место политика прямого вооруженного контроля над населением Тайваня, но вскоре она все-таки была признана ошибочной. Японские власти поняли, что нужно отходить от исключительно военных методов управления. Этому способствовал тот факт, что японцы не смогли подчинить себе все племена Тайваня и вынуждены были перейти к «ограниченному контролю», то есть к демонстративному развитию только тех регионов острова, которые подчинились. При этом территории «непокорившихся» аборигенов были отделены от остальных районов заграждениями с колючей проволокой и блокпостами.