Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

А: Принципиальная разница между Сергеем Фаге и Кириллом Терешиным в том, что последний не претендует на роль проповедника. Он просто живет своей жизнью. Да, пользуется успехом и зарабатывает своим телом. По-человечески это очень понятно. А Сергей Фаге живет в Кремниевой долине, которая знаменита тем, что там все жутко умные. Он создает картинку, которой хочется верить и подражать. Он уверяет, что это наука. Но это дешевая подмена: да, каждый из методов, которые используются в биохакинге, возможно, эффективен в каких-то конкретных ситуациях. Но из этого совсем не следует, что взятые вместе эти методы будут работать так, как хочет Фаге. Любая таблетка для чего-то полезна. Но, если ты выпьешь все таблетки на земле, ты умрешь.

К: А мне кажется, есть у Сергея Фаге с Кириллом Терешиным общее. Обоим чего-то не хватает. Кириллу – внимания и денег. Сергею – утешения от страха смерти.

А: У биохакеров другая логика. Что такое успешный предприниматель в Кремниевой долине? Человек, который находит то, что в мире работает неэффективно, и улучшает это при помощи технологий. Таких людей просто бесит, что тело работает не в полную силу и технологии не смогли пока с этим справиться.

К: Люди не понимают, почему все ушло вперед, а тело осталось тем же, что и 100 или 500 лет назад. Ты мне как биолог скажи, оно же все равно останется телом, что бы они ни делали?

А: Останется. Впрочем, что-то все же можно подкрутить. Например, вставить кардиостимулятор, если у тебя аритмия, или титановый болт, чтобы зажил перелом. В некоторых случаях технологии расширяют наши границы и возможности. История Фаге – не про ложность идеи биохакинга как таковой, а про то, как он ее разрабатывает. Ему кажется, что, раз врачи не интересуются такой важной частью человеческого прогресса, как биохакинг, ею должны заняться энтузиасты вроде него. Меня раздражает, когда он говорит, что его метод научен. Но его мотивация, сдирая пальцы ползти вперед и расширять возможности своего тела, мне очень понятна.

К: В том-то и беда, что я очень хорошо понимаю и миллионера из Калифорнии, и юношу из Пятигорска – один достиг всего, а другой не знает, чем ему заняться и как выглядеть. Вот у меня есть тело, оно меняется с годами. Можно ли сделать мое тело чуть краше и чуть более эффективным? С помощью спорта, диеты или витамина D, например? Чтобы оно больше соответствовало тем эталонам красоты, которые мне всю жизнь навязывали. Я понимаю, что в какой-то момент я должна сказать себе, что у меня бодипозитив – с моим телом все хорошо, у меня все в порядке с медицинской точки зрения. Но пока не могу.

А: А тем временем компьютерные процессоры становятся в два раза быстрее каждые 16 месяцев. Это очень понятная фрустрация.

К: Всю жизнь я существую на 10 % от своей мощности. Я не знаю, почему так устроено. Возможно, это разумное ограничение. Потому что, если бы я существовала на 100 %, это было бы сложно вынести миру и мне. Если люди себя будут дополнительно разгонять биохакингом, не перегреется ли мир от таких скоростей? Может быть, мы не зря ограничены в наших возможностях.

А: А Сергей Фаге считает, что зря. И хотя он думает, что наука топчется на месте, это не так. Скоро появятся киборги. Представь себе, что можно будет зайти в интернет и купить себе что-нибудь железное. Многие считают, что с развитием биотехнологий остро встанет проблема неравенства – богатые будут вкладывать в себя деньги и станут еще худее, эффективнее и здоровее. Но мне кажется, что это самообман. Уже сейчас человек, у которого есть доступ к хорошим и дорогим врачам, имеет преимущество. В некотором смысле Сергей Фаге – киборг по сравнению с простым жителем Пятигорска.

К: Давай вернемся к тому, как нам все же воспринимать свое тело. Существует проект, который называется Honest Body Project. Его сделала фотограф Натали Маккейн. Она снимала женщин после родов. Не то, что мы видим на красивых картинках глянцевых журналов, а обвисшие животы, гигантские растяжки, свисающую грудь – и в этих снимках есть тепло, любовь и уют. И мы должны увидеть в этом красоту. Тут я начинаю теряться, потому что, во-первых, есть люди, которые, как мне это ни обидно, выглядят после родов ничуть не хуже, чем до беременности. А во-вторых, многих из тех, кто выглядит не так, это самих не устраивает. Натали Маккейн говорит: «Тебе должно это нравиться, посмотри, это красиво». Но это такое же насилие и диктат, как и восхищение стройным телом. Человек с обычным средним телом, со следами родов и старения вообще перестает понимать, что ему делать – стремиться к глянцевому эталону или принять себя таким, какой есть.

А: Когда я смотрю на эти фотографии, мне в первую очередь бросается в глаза, что они сделаны профессионально. Казалось бы, если ты призываешь любить все как есть, возьми плохой фотоаппарат, не выставляй свет и композицию, пусть качество твоих снимков будет совершенно обычным.