Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

К: Академик Зализняк так учил языки: вычитывал весь словарь, понимал грамматику – и готово!

А: Я не академик Зализняк, если у кого-то были сомнения. Ни одного языка я так не выучил, по-немецки, например, знаю уже много сотен слов, но читать книги, конечно, не могу. Я все превращаю в зависимость, и это меня пугает.

К:

То, что ты называешь зависимостями, кроме курения, пожалуй, я называю увлечениями, «хобби». У меня есть много увлечений, в которые я впадаю. Если делаю настойки – то столько, что уже возникает вопрос, нет ли у меня зависимости от алкоголя, пеку хлеб – зачем-то каждый день по два багета. Интересно, что тебе все это кажется нездоровым, даже вполне симпатичные привычки.

А: Потому что это невротическое.

К: Такое ощущение, что ты вообще не даешь себе спуску.

А:

Почему? У меня тоже есть маленькие радости. Я, например, совершенно импульсивно и невротически играю в шахматы в телефоне с незнакомыми людьми. Я даже вижу, что, когда у меня плохое настроение или я отлыниваю от работы, я играю хуже, чем, когда я это делаю не невротически. Я играю в быстрые шахматы, быстрый ход – это всегда интуитивное решение, а не расчет. И, когда я выигрываю благодаря такому интуитивному решению, это улучшает мне настроение. Мой следующий вопрос тебе. У тебя такое бывает, что ты пошутишь смешное, а потом тебе очень стыдно?

К: Это случается со мной постоянно. Один раз я пошутила про человека, сменившего фамилию, что он сменил одну еврейскую фамилию на другую, чтобы никто не подумал, что он еврей. Реакция была чудовищная – человек, сам довольно нервный и очень ревностно относящийся к своему образу, смотрел на меня с ужасом. То, что я произнесла, было лишено смысла, никому не смешно, кроме меня. Я не могла ничего поделать, даже не стала ничего объяснять – нет ничего хуже, чем когда меня загоняют в угол, даже если это сделала я сама. Так что я просто встала и ушла, и мы больше никогда не разговаривали. Менее драматические ситуации, в которые я попадаю из-за своих шуток, случаются со мной постоянно, поэтому я решила создать себе образ человека с патологическим чувством юмора – у всех свои недостатки, вот у меня такое странное чувство юмора. Последний вопрос на сегодня. Если тебе скажут, что ты заболеешь коронавирусом и умрешь через три месяца, какие твои действия? Ты изолируешься, пустишься во все тяжкие или успеешь сделать что-то ценное?

А: Это сложный вопрос. Конечно, я захочу сделать что-то ценное по работе, но не смогу, потому что, когда я нервный, я очень плохо работаю. Мне будет проще пуститься во все тяжкие, и самое рациональное, что я могу сделать в этой ситуации, – сказать «Эй, у меня осталось три месяца, я слушаю ваши предложения», потому что я знаю, что вокруг много экспертов по тому, как пуститься во все тяжкие.

К:

Я вот даже не могу ответить на этот вопрос, потому что в мирное время я бы отправилась в путешествие в один конец, но сейчас это совершенно невозможно, потому что конец этот наступит примерно в аэропорту Шереметьево. Я знаю точно, что не успею сделать ничего ценного, так что я бы написала смешные токсичные письма всем своим родным и близким и устроила бы какой-то акционистский проект на последние три месяца.

А: Я ставлю все-таки на «все тяжкие».

К: Но как? Сейчас «все тяжкие» закрыты.

А:

Они закрыты для людей, которым есть чего терять, а для людей, которым нечего терять, у них всегда открыто. Я все же надеюсь, что мы протянем больше, чем три месяца.

К: И пустимся во все тяжкие!

А: И то, что мы сегодня узнали друг о друге, не станет препятствием на этом пути.

<p>Благодарности</p>

Авторы бесконечно и глубоко признательны редактору книги Дарье Тимченко, продюсеру и сооснователю подкаста Лике Кремер, редактору подкаста Андрею Борзенко и звукорежиссеру Ильдару Фаттахову.