Так вышло: 29 вопросов новой этики и морали

К: Я начинаю понимать, что ты недостаточно ценишь себя и, может быть, в этом есть и моя вина – я недостаточно вселяю в тебя уверенность, чтобы ты мог получать удовольствие и от того, что ты делаешь сам, и от того, что с тобой происходит. Теперь я тебе назову два произведения, которые произвели на меня совершенно противоположное впечатление. Одно – сериал «Друзья». Это просто моя радость, произведение, из которого состоит мой культурный код, оно дало мне огромное количество цитат и реакций примерно на все жизненные ситуации. А второе – книга канадского историка Нила Каплана про арабо-израильский конфликт. Он высказывает довольно простую мысль, которая совершенно меня потрясла, – обе стороны этого конфликта считают себя жертвами, поэтому он неразрешим. И это многое объясняет про всю нашу эпоху и про множество конфликтов, которые мы наблюдаем и наблюдали в последнее время.

А: В некотором смысле это природа любого конфликта. Когда ты считаешь себя жертвой, ты отказываешься быть субъектом, который может что-то сделать, что-то изменить. Вот по поводу жертв как раз у меня к тебе вопрос. Ты все время говоришь «новая этика» в нашем подкасте и произносишь это так, будто «этика один» одним движением превратилась в «этику два» и у нас новые правила. Ты на самом деле веришь, что этика 2020 года отличается от этики 1996-го или 1870-го?

К: Да. Такая забота о себе, о собственном благополучии, в том числе психологическом комфорте, – новая вещь, раньше это не считалось приличным. Кроме того, ты можешь всерьез обсуждать с кем-то то, что раньше позволялось сказать только на исповеди, – это, безусловно, этический сдвиг.

А: Ладно, а тебе это нравится?

К: Мне это нравилось, когда совпадало с моим интуитивным представлением о том, что хорошо, а что плохо, но это был очень короткий период. Я сейчас уже точно знаю, что у меня нет этического чутья в каких-то современных вопросах – например, объективации и культуры жертвы, о которой мы с тобой только что говорили. А еще я люблю токсичные шутки.

А: Боже мой, кто не любит хорошие токсичные шутки?

К:

Мне, конечно, стало очень непросто, когда это все стало неэтичным. Притом что я, в отличие от многих, отказываюсь спорить с изменениями. Новая этика приходит, и не важно, хочешь ты этого или нет, актуален ты в этой новой этике или оказался мамонтом. Иногда я даже чувствую себя, как те несчастные, которых задним числом обвинили в сексуальном насилии, хотя они, казалось бы, просто кокетничали, поступали так, как было принято в их культуре.

А: Я, кстати, очень часто и в фейсбуке, и в жизни вижу людей, которые обижены на то, что существуют какие-то неформализованные правила, их надо угадывать, и молодежь с этим справляется лучше. Точно так же, как молодежь лучше справляется с новыми технологиями. Я верю в моральный прогресс, и я не один такой на земле – на эту тему есть книга Стивена Пинкера про актуальность идеи просвещения, здравомыслия и обычной человеческой этики[79]. Мы с Пинкером верим в моральный прогресс.

К: То есть все, что изменилось, стало лучше, чем было?

А: В целом – да. Конечно, бывает хуже, бывает лучше. Очевидно, что китайские лагеря для уйгуров – это хуже, чем многое из того, что было раньше…

К: Но все моральные принципы лучше, чем предыдущие.

А: В целом человечество меняет и принципы, и поведение так, чтобы все меньше людей страдало, умирало, отправлялось в тюрьму. Поэтому для меня, например, довольно очевидно, что требования феминисток абсолютно оправданны. У меня есть даже тест, который позволяет легко проверить, сексизм перед нами или нет: каждый раз, когда ты видишь сомнительное высказывание, практику или закон, замени в нем «мужчин» на «женщин», а «женщин» на «мужчин» и посмотри, производит ли получившийся текст абсурдное впечатление. И главное, точно так же можно легко проверить на сексизм и себя.

К:

Мне кажется, очень часто дело бывает в обобщениях – когда хочется обобщить и сказать что-то вообще про женщин, вообще про мужчин, вообще про евреев или вообще про геев, лучше еще раз подумать, стоит ли.

А: Да, конечно, но иногда сексизм появляется и без обобщений – когда кто-нибудь поздравляет коллегу в фейсбуке с днем рождения и говорит «с твоим появлением наш офис стал прекраснее»…

К: …«Цвести и пахнуть».

А: Тут нет никакого обобщения, тут просто сексизм, и все. Я понимаю, что нам еще надо пройти большой путь, и я понимаю, куда идти. В каждом случае есть направление движения, поэтому я не боюсь новой этики, даже когда вижу ее перегибы.

К: Любишь ли ты что-нибудь настолько сильно, что эта любовь тебе кажется нездоровой и скорее зависимостью?

А: Честно говоря, я весь состою из зависимостей. Легко в них впадаю и почти так же легко выпадаю. Есть зависимость совсем суровая – курю я очень давно, много раз бросал, и это долгая мучительная история. Есть зависимости ситуативные – когда я нахожу любимую кофейню и обнаруживаю, что бываю там слишком часто. Некоторые зависимости я придумываю себе сам – скачиваю карточки со словами какого-нибудь языка в телефон и начинаю их крутить.