Тамбов. Хроника плена. Воспоминания

После окончания военных действий генерала Пети заменил генерал Келлер, который попросил генерала де Голля обратиться с просьбой к Сталину по нашему поводу. Аббат М. Хоффарт писал в Saisons d Alsace (выпуск за лето-осень 1971 года): «…Но то, что генерал де Голль не ответил на просьбу генерала Келлера обратиться к Сталину напрямую в 1945 году и попросить о нашем освобождении, то, что Красный Крест не смог попасть в Тамбов, чтобы спасти выживших, хотя во все другие французские лагеря они попали, — вот факты, которые мы и сегодня не можем объяснить. К счастью, раньше мы этого не знали!»

Со своей стороны, я думаю, что нашу драматическую ситуацию надо рассматривать в контексте событий, происходивших во всём мире, — не для того, чтобы найти оправдания или извинения, но для того, чтобы объяснить, понять, что же всё-таки произошло. В 1944–1945 годах война, охватившая весь мир, достигла кульминации и вынудила русских и западных союзников решать крайне сложные проблемы. Их главной задачей было как можно быстрее победить в этой войне, поскольку Германия, хотя и понёсшая тяжёлые потери, всё ещё не была поставлена на колени. Речь шла о том, чтобы согласовать военные усилия и подготовиться к будущему разделу зон влияния. И у России, и у Франции была масса других дел, кроме как интенсивно заниматься этими двенадцатью-тринадцатью тысячами эльзасцев и мозельцев, находящихся в плену в Советском Союзе и составлявших в мировом масштабе всего лишь каплю в море. Реальную ответственность за нашу трагедию несут наше правительство, беспечность которого стала причиной нашего поражения в 1940 году, и правительство Виши, которое бросило на произвол судьбы эльзасцев и мозельцев после июня 1940 года.

Некоторые считают, что Советы рассматривали отправку Пятнадцати сотен в Алжир как единичный реверанс одного правительства другому, как «цветочек», который Сталин подарил де Голлю, и что в России было принято окончательное решение о прекращении дальнейшей репатриации военнопленных французов. И здесь возникает вопрос: почему же тогда тысячи насильно призванных продолжали собирать в тамбовском лагере? Это один из тех парадоксов, которые мы можем так часто видеть у русских.

Хотя наша ситуация между июлем 1944 года и августом 1945 года была трагической, надо признать, что концентрация французских военнопленных в одном лагере имела свои положительные стороны, это было меньшее из зол. Если бы мы растворились среди немцев в сотнях лагерей, разбросанных по советской территории в Европе и Азии, с нами было бы то же самое, что и с немцами, которые смогли вернуться домой только через несколько лет после окончания военных действий, да и то если им удалось выжить. Даже пламенные речи политрука, его сознательная или несознательная ложь были для нас спасительными: несмотря на все разочарования, они поддерживали столь необходимую нам надежду на то, что мы всё-таки выживем. Без этой надежды зимой 1944/45 года было бы не три тысячи смертей, а, по крайней мере, в два раза больше.

Жизнь в лагере ухудшается

Вернемся к июлю месяцу 1944 года. Именно с отъезда Пятнадцати сотен в лагере начались настоящие беды, страдания, мучения для более чем десяти тысяч эльзасцев и мозельцев; именно из-за того, что происходило в период с июля 1944-го по август 1945-го, название «Тамбов» обрело свою жуткую репутацию.

Отъезду Пятнадцати сотен сопутствовало ещё одно событие, для нас не менее драматическое: резкое изменение нашего режима питания на следующий же после 7 июля день. Это было как день и ночь. Конец наваристым супам, прощай, отличная kacha! В течение трёх месяцев днём и вечером нам давали отвратительное пойло, называемое рыбным супом, хотя в нём не было ничего рыбного, кроме названия. Это напоминало горячую воду, оставшуюся от мытья посуды, в которой плавали кости, изредка — куски голов, но никогда ни кусочка мяса. Я спрашиваю себя, как это нашим поварам удавалось готовить столь мерзкую бурду, которая воняла так сильно, что на этот раз я поклялся, что вернувшись домой, никогда больше не стану есть рыбу (и держал слово много лет). Единственное правдоподобное объяснение: рядом с нами находился русский учебный военный лагерь, и, вероятно, наш суп готовили из их объедков, прокипячённых в воде.

Вдруг однажды осенью — большой и приятный сюрприз! Больше никакой горячей воды с рыбным запахом, вместо неё — мутноватый суп, в котором плавают маленькие жёлтые кубики, очень вкусные и питательные. Мы решили, что это были кусочки чего-то вроде заварного крема, нарезанного кубиками, из американской помощи, направляемой в Россию. Доказательство этому я видел своими глазами: кусок упаковочного картона, который я взял на кухне, чтобы использовать в качестве нотной бумаги, на котором было написано большими буквами «DRIED WHOLE EGGS» — целые сушёные яйца! Увы, этот роскошный период продолжался всего несколько дней…