Танец гнева. Как управлять негативной энергией

А если бы Карен вдруг почувствовала желание заплакать или ощутить на себе эмоциональное давление? Тогда она смогла бы взять паузу, чтобы восстановить силы. Можно было бы, например, сказать: «Мне нужно немного времени, чтобы привести мысли в порядок. Давайте встретимся в другой раз и вновь обсудим эту тему?» А если ее начальник отказался бы изменить оценку? Тогда Карен задумалась бы о своих дальнейших действиях.

Например, просила бы кого-нибудь третьего проверить ее оценку. Или просто сказала бы шефу: «Мне такая оценка не нравится, но я могу с этим жить». Можно было бы попросить его дать конкретные инструкции, которые помогли бы ей в следующий раз получить оценку «Превосходно». Как бы хорошо Карен ни научилась справляться со своим гневом, она не сможет заставить начальника изменить свое мнение или добиться торжества справедливости. Все, что она может, – это изложить свою позицию, осознать свой выбор и взять на себя ответственность за собственные действия. Чем спокойнее и тверже Карен будет разговаривать с шефом, тем яснее он поймет, что думает на самом деле и как должен действовать. Возможно ли, что Карен бессознательно предпочла избежать подобной ясности, чтобы сохранить образ своего босса как «классного парня»?

История Карен наглядно показывает, как наши неосознанные страхи разрушения и разлуки могут мешать нам четко и эффективно использовать свой гнев для смены позиции или курса поведения. Бывают, однако, случаи, когда наша проблема заключается не в страхе перед ясностью, а в ее отсутствии. То, что мы разгневаны, – очевидно, однако мы можем не вполне четко осознавать собственное «я», поскольку сконцентрированы исключительно на том, как себя ведут по отношению к нам другие люди. Вот еще один яркий пример.

Забавная история, которая многому учит

Однажды, несколько лет назад, ко мне в гости приехала сестра, и мы договорились вместе пойти в Macy’s, где я собиралась купить сковородку с антипригарным покрытием. Не особо раздумывая, я выбрала первую понравившуюся сковородку и направилась к кассе. Но не успела я сделать и пару шагов, как сестра сообщила мне, что я ошиблась в выборе. Голос Сюзан был буквально пронизан уверенностью в собственной правоте. Вдобавок она привела исчерпывающие доводы о недостатках того покрытия, которое выбрала я, – о чем сама я не знала, поскольку абсолютно не интересовалась этой темой.

Поначалу я восхитилась энциклопедическими знаниями своей старшей сестры, но она все не унималась, и во мне начинал понемногу закипать гнев. Кто вообще спрашивал ее мнения? С чего она решила, что всегда права? И почему вдруг назначила саму себя величайшим специалистом в мире по всем вопросам? Я на секунду представила, как шмякаю ее по голове этой самой сковородкой, но вовремя сдержалась. Вместо этого я упрямо прошествовала к кассе – ни дать ни взять строптивая младшая сестра – и купила сковородку, которую сама выбрала. Сковородка оказалась паршивого качества и прослужила мне недолго, как и предрекала Сюзан.

Не зря говорят: мы учим тому, чему нам самим неплохо бы научиться.

Рассказывая об этом случае моей подруге Марианне От-Рише, которая вместе со мной ведет семинар по гневу, я и сама не могла понять собственных эмоций. Почему я рассердилась? Ответ прост: потому что с сестрой всегда было так сложно! Меня разозлила ее манера вечно умничать и выставлять себя экспертом в любой сфере. При этом, рассказывая свою историю, я постоянно говорила о сестре – и ни слова о себе.

Марианна выслушала и беззаботно ответила: «А я бы взяла твою сестру с собой за покупками! Здорово было бы узнать побольше о разных там антипригарных сковородках! Какая Сюзан умная!» – и вовсе не лукавила. Окажись подруга на моем месте, ее реакция на поведение моей сестры и ее характер в целом была бы абсолютно позитивной. В самом деле, те качества, что я больше всего критиковала, притягивали к Сюзан окружающих, в том числе и наших родителей. В тот момент я поняла то, что было так очевидно для меня в других людях: моя обвинительная позиция мешает мне осознать причины собственной бурной реакции.

Что меня так раздражало в манере поведения Сюзан, ее привычке постоянно лезть с советами? Какова была модель наших отношений и моя роль в них? Лишь поразмыслив как следует и продумав ответы на эти вопросы, я смогла сказать Сюзан о том, что именно меня тревожит, не виня во всем ее характер или манеру поведения.

Вначале я использовала свой гнев как инструмент поощрения, чтобы разобраться в собственных желаниях и обозначить границы взаимодействия с сестрой. Как и Мэгги в разговоре с матерью, я объяснила Сюзан, что, если мне понадобятся ее советы, я о них попрошу. Сюзан, по понятным причинам, было нелегко принять, что я предпочитаю не слушать полезных и разумных комментариев, поскольку она сама приветствовала бы их – даже непрошеные.