Танец гнева. Как управлять негативной энергией

Когда на следующем сеансе она рассказала нам свою историю, то завершила ее такими словами:

– Видите – с ним бесполезно это обсуждать: он просто не слушает. Да и вообще, оценка эта не так уж важна. По правде говоря, мне уже все равно.

Но другие участницы не собирались так легко сдаваться. Они наперебой принялись задавать Карен вопросы, чтобы пробудить в ней сомнение. Что это за «другие люди», которые сомневаются в качестве работы Карен, и кто это говорит начальнику, что она «грубовата»? Карен понятия не имела. И что значит «грубовата»? В чем это проявляется? Карен не знала.

– Он что-то сказал про мою личность и характер…

А что ей необходимо сделать, чтобы получить оценку «Превосходно»? На этот вопрос Карен тоже не могла ответить. Дело было не только в том, что она не смогла настоять на своей точке зрения после того, как начальник применил приемы обороны, – она даже не попросила его объяснить свои слова. Не спросила: «Кто из коллег критикует меня?», или «Не могли бы вы поконкретнее перечислить мои проблемные черты характера?», или «Что именно я должна сделать, чтобы получить оценку “Превосходно”?».

Эмоциональная реакция Карен на замечания начальника помешала ей сосредоточиться на вопросах, которые она хотела ему задать, и на том, что сама хотела ему сказать. Головокружение от волнения, неспособность четко формулировать претензии – распространенные реакции у женщин, которые предпринимают попытки четко заявить о своем несогласии. Мы не только боимся гнева и борьбы, но и стараемся не задавать четких вопросов и не формулировать четких заявлений, подозревая, что это выдаст наше несогласие с общественным мнением, заставит собеседника чувствовать себя неловко, и мы останемся в одиночестве.

– Но мой босс меня пугает! – призналась Карен.

Это отговорки. На самом деле она боялась «раскачать лодку» в важных отношениях, слишком упорно отстаивая свою позицию. Ее слезы и готовность позволить начальнику принять на себя роль советника и доверенного лица были отчасти ее бессознательным способом восстановить статус-кво и извиниться за «обособленность» ее изначальной позиции. Слезы Карен также могли быть бессознательной попыткой заставить начальника почувствовать себя виноватым: «Видите, как вы меня обидели?» Женщины, которым не дают прямо заявить о своей позиции, довольно часто ведут себя подобным образом.

– Но я больше не злюсь по этому поводу, – протестовала Карен. – Мне просто все равно.

Конечно же, Карен по-прежнему сердилась – только не хотела это признавать. Гнев неизбежен, когда мы сталкиваемся с несправедливыми обстоятельствами или ценой собственного спокойствия защищаем другого человека. Отказ Карен признавать свой гнев и неспособность отстаивать свою позицию имел вполне предсказуемые последствия. Теперь на работе она быстрее уставала и не испытывала энтузиазма. Спустя две недели после получения результатов оценки Карен потеряла папку с важными документами и получила серьезный выговор. Этот акт «самосаботажа» был, возможно, неосознанной попыткой почувствовать себя «плохим работником», не заслуживающим оценки «Превосходно». Вместо того чтобы отстаивать свое мнение, Карен убедила саму себя в том, что заслужила такую оценку.

Отрицание гнева: бессознательное в наших действиях

Случалось ли вам вступать на работе в конфронтацию, в ходе которой гнев внезапно оборачивался слезами, извинениями, чувством вины, растерянностью и самоедством? Поведение Карен многим покажется знакомым (если не универсальным для женщин). Как же разобраться в глубинных, неосознанных мотивах, заставляющих нас отрицать собственный гнев и жертвовать одним из величайших наших сокровищ – четким осознанием своей сути?

Страх разрушения

Поражение Карен при попытке ясно и твердо отстоять свою позицию в разговоре с начальником было вполне закономерным: такая схема была типичной для всех ее межличностных отношений. Ее объяснение подобного поведения «он пугает меня» – лишь верхушка айсберга.

– Когда передо мной начальник, мысли путаются, – призналась она. – Наверное, я и сама не уверена в своей правоте.

Без одобрения окружающих Карен и в самом деле теряла уверенность в себе, однако за этим скрывалась куда более серьезная проблема. Дело в том, что она боялась четко заявить о своей позиции, потому что потом ей пришлось бы испытать дополнительный стресс, связанный с необходимостью эту позицию поддерживать. Кроме того, в этом случае она могла бы стать объектом гнева и неодобрения руководства – и тогда, по выражению самой Карен, началась бы «настоящая борьба».