Танец гнева. Как управлять негативной энергией

Прав ли отец Кэти, когда предъявляет к ней такие требования? Я не знаю. Кто может с уверенностью сказать, чего может требовать от своей дочери овдовевший семидесятидвухлетний отец? Опроси десять человек и получишь десять разных мнений в зависимости от возраста, вероисповедания, национальности, социально-экономического положения, наличия братьев и сестер, а также отношений в семье. На месте Кэти я бы, наверное, тоже жаловалась на «слишком требовательного» отца.

Но это потому, что я – это я. Другой, оказавшись в подобной ситуации, может быть, был бы счастлив, что в нем так нуждаются. В погоне за «истиной», в поисках какой-то высшей «правды» (Насколько требовательным должен быть родитель? Сколько должна давать ему дочь?) мы рискуем так и не понять, что одну и ту же ситуацию можно воспринимать по-разному – ведь люди по-разному мыслят, чувствуют и реагируют. И если я раз за разом это повторяю, то только оттого, что этот тезис чрезвычайно сложен для понимания, в особенности когда мы злимся. И то, что у разных людей могут быть противоположные желания и восприятие окружающего мира, вовсе не означает, что одна сторона «права», а другая – «заблуждается».

Имеет ли Кэти право сердиться? Оправдан ли ее гнев на отца? Разумеется. Как я уже говорила, испытывать гнев – это не хорошо и не плохо, он не может быть оправдан или нет. Мы имеем право испытывать любые чувства, и гнев Кэти тоже заслуживает внимания и уважения. Однако ее право сердиться вовсе не означает, что вина лежит на ее отце. Скорее хронический гнев и досада дочери свидетельствуют о ее потребности в переоценке собственной степени участия в жизни отца, о том, что ей необходимо задуматься об альтернативной модели поведения в этих важных для нее отношениях.

Что не так с манерой общения Кэти с отцом?

Ну, во-первых, Кэти не слишком заботится о том, как бы потактичнее высказать свои замечания, и не продумывает стратегию. Мало кто способен спокойно выслушать собеседника, если его критикуют или указывают на недостатки. Поэтому, если только отец Кэти не обладает особенно гибким мышлением, ее высказывания вызовут в нем обратную – защитную – реакцию, и ей еще сложнее будет до него достучаться.

Во-вторых, по словам Кэти, она просто эксперт по чувствам собственного отца. По ее заключению, он эгоист, невротик и к тому же требует от нее заполнения пустоты, образовавшейся после смерти жены. Такая психологическая интерпретация может быть точной – или нет, ведь у подобного поведения отца может быть бесчисленное количество альтернативных объяснений.

Многие из нас в состоянии стресса просто обожают раздавать диагнозы направо и налево. И хотя такая тактика может выдавать потребность в чьем-то мудром совете, на деле чаще всего это лишь скрытая форма обвинения и попытка почувствовать свое превосходство. Ставя такие «диагнозы», мы автоматически предполагаем, что знакомы с чувствами другого человека, с его истинными мыслями, желаниями, или что только нам известно, как он должен мыслить, чувствовать или вести себя. Но на самом деле это невозможно – порой нам и в самих себе бывает не так-то просто разобраться.

Где искать решение? «У моего отца – серьезная проблема: он слишком многого от меня требует». Подобные утверждения – первые слова, что сказала мне Кэти по телефону, – отражают ее убежденность в том, что проблема в ее отце. На самом же деле, исходя из слов Кэти, тот в состоянии определить свои желания, четко выразить их и даже получить то, что хочет. А проблема – в самой Кэти. Ей еще только предстоит четко обозначить границы своих отношений с отцом, чтобы не испытывать по этому поводу досаду и горечь. Это Кэти мучается и страдает. Проблема – в ней. Однако под этим я вовсе не подразумеваю, что она не права или виновата или что ошибается и поступает неправильно.

Вопрос «В ком проблема?» вовсе не имеет своей целью возложить на кого-то вину или ответственность – только определить сторону, не удовлетворенную сложившейся ситуацией или испытывающую дискомфорт.