Танец гнева. Как управлять негативной энергией

Кто из близких и дальних родственниц Кэти сталкивался с подобными проблемами, и как они их решили? Как другим женщинам в семье Кэти (сестре, теткам, бабушкам) удавалось сохранять равновесие между своей ответственностью по отношению к другим и по отношению к себе самим? Преуспели ли они в этом? Как получилось, что мать Кэти в одиночку заботилась о своих родителях? Что думали об этом сестры и братья мамы Кэти об этом? Как на протяжении поколений принимались решения, и кто следил за соблюдением договоренностей? Как принимались решения о том, кто заботится о родственниках, не способных позаботиться о себе самостоятельно?

Пусть нам кажется, что из всех своих родственников мы первые сталкиваемся с той или иной проблемой, на деле это не так. Все мы наследуем нерешенные проблемы прошлого, куда уходит корнями и вся наша борьба.

Не зная истории собственной семьи, мы, скорее всего, повторим старые схемы отношений или будем бездумно восставать против них, не осознавая, кто мы есть на самом деле, в чем наше сходство с другими членами семьи и в чем отличие, как лучше устроить свою жизнь.

Эффективное использование гнева требует прежде всего четкого осознания собственного «я», а ведь женщин так долго учили забывать о нем и закрывать на него глаза. При этом нельзя надеяться на то, что этого осознания можно достичь, не поняв мотивов наших предков и прочих родственников.

Ни одна книга и ни один эксперт не помогут нам решить эту задачу без четкого знания своих корней. Большинство из нас бурно реагирует на поведение родственников, особенно матерей, но при этом мы не общаемся с ними по душам, не расспрашиваем об их опыте. Мы можем практически ничего не знать ни об обстоятельствах, повлиявших на судьбу наших родителей, которые, в свою очередь, сделали нас теми, кто мы есть, ни о том, как справлялись наши мамы и бабушки с проблемами того же рода, что приходится решать нам. Без этого знания невозможно по-настоящему понять личность, а без ее понимания, основанного на сведениях о прошлом, мы обречены на бурные гневные реакции в любых ситуациях, из-за которых будем обвинять других, отдаляться от них, пассивно покоряться обстоятельствам. Словом, топтаться на месте, не решая проблемы.

Итак, Кэти предстояло проделать определенную работу на «семейном фронте». Она пообщалась с разными родственниками – вернее, по большей части родственницами – и узнала из первых рук об их опыте и перспективах решения трудностей, весьма близких к тем, с которыми столкнулась она. Кэти расспросила об умерших родственниках, в том числе и о своей матери, и смогла взглянуть на проблемы, возникшие в их с отцом отношениях, под другим углом.

Кэти обнаружила, что женщины в ее семье, как правило, делились на две противоположных категории: те, кто, как ее мать, шли на серьезные жертвы во имя заботы о престарелых родителях, бабушках и дедушках; и те, кто, как сестра матери, тетушка Пэгги, зарывали головы в песок, когда родители уже не могли самостоятельно о себе позаботиться. Каждая из этих двух категорий, делилась еще на несколько конфликтующих между собой подкатегорий. Так, мать Кэти не общалась со своей сестрой в течение нескольких лет после смерти их матери, потому что считала, что Пэгги пальцем о палец не ударила ради нее.

Пэгги же, в свою очередь, была убеждена, что мать Кэти действовала в этом вопросе единолично и глупо. Для прошлых поколений вопрос заботы о стареющих родителях стоял настолько остро, что Кэти нелегко было найти золотую середину и выстроить комфортное равновесие между собственным благополучием и вниманием к отцу. Налаживая связь с родственниками и расспрашивая их о жизни и опыте, Кэти мало-помалу успокаивалась, училась принимать собственную ситуацию и анализировать имеющиеся у нее варианты общения с отцом, тогда как раньше убедила себя в том, что жизнеспособных идей не существует.

В самом деле, простых ответов или безболезненных решений не было. Сама Кэти сформулировала свою дилемму таким образом: «Сколько бы я ни посещала терапевтических сеансов, чувство вины за отказ отцу не оставляет. Но если я так и буду говорить “да”, это не приведет ни к чему, кроме гнева. Поэтому, если я хочу перемен, придется научиться какое-то время жить с легким чувством вины».

Так Кэти и поступила. Чувство вины оказалось не смертельным и со временем прошло. Перемены в отношениях между Кэти и отцом со стороны могут показаться малыми и незначительными. Например, она решила ужинать с ним дважды в неделю, а не трижды, и еще сказала ему, что за покупками они будут ездить в субботу, а не «по его вызову» среди недели. На этом перемены заканчивались, но, поскольку инициатором их была сама Кэти, для нее они имели огромное значение.