Театр и военные действия. История прифронтового города

К 1944 году цену на сало немного сбил «лярд». Так на русский лад называли лард – топленое свиное сало в банках, аналог украинского смальца, продукт, поставлявшийся союзниками-американцами по ленд-лизу. Все эти словечки тогда быстро освоили. Однако ж сало оставалось салом. Особенно оно ценилось у людей простых, не допущенных к ленд-лизовским благодатям вроде американской тушенки, консервированных сосисок, колбасного фарша в банках и яичного порошка.

Корову держать было еще труднее, но тот, кто решался на такую мороку, в накладе не оставался, потому что можно было «прожить одной коровой», торгуя молоком. И прожить весьма не худо. Сами посудите: по данным статистического отчета рязанского отделения Госбанка, в апреле 1944 года молоко стоило в нормированной торговле 2 рубля за литр, а в коммерческой – 60 рублей. На рынке литр молока стоил 52 рубля. Посчитаем! Хорошая коровка трижды в день давала по ведру молока. То есть литров около 30 в сутки. Кладем по 50 рублей за литр, получается 150 рублей. Ну, пусть 120 или даже 100 рублей. В день! Стало быть, около 4000 рублей или немного меньше в месяц – коровы выходных и праздников не знают, доятся регулярно. Если даже отбросить расходы и оставить половинку, то 2000 рублей «чистыми» выходит. Ну или около того. В ту пору, когда зарплата железнодорожника в месяц была 500–550 рублей, заводской рабочий получал 500–600 рублей, инженер 1000–1300. При ценах на сливочное масло в нормированной торговле 25 рублей за кило, в коммерческом магазине 1000 рублей за кило, на рынке тот же килограмм масла стоил 630 рублей[260].

Не худо? Весьма! Однако же были и свои «но». Корова требовала постоянного ухода и заботы. Ее надо было летом где-то пасти, выводя на травку, а таких участков в ближайшей окрестности городов оставалось немного. Колхозы кругом, совхозы, ведомственные территории, огороды. Выручали неудобья – городские пустыри, поляны пригородных лесов, заросшие травой лесопосадки вдоль железных дорог, обочины шоссе. На зиму нужно было где-то запасаться сеном. Сами косили, где можно. Покупали зимой на рынке у крестьян. Его продавали на вес мешками.

Всю эту хлопотную деятельность могли позволить себе только те, у кого был документ, освобождавший от работы, – домохозяйки, пенсионеры, инвалиды и прочие «иждивенцы». Вернее, те, у кого была справка, удостоверяющая принадлежность к этой группе лиц. Остальных неработающих могли привлечь к ответственности за тунеядство и проживание на нетрудовые доходы. Да и трудовую повинность никто не отменял.

Легальный бизнес

Вопреки укоренившемуся в позднейшие времена мнению, при советской власти вполне легально можно было заниматься частнопредпринимательской деятельностью. Для этого требовалось выправлять разрешение в финотделе местного совета и платить особые налоги. Например, медикам не возбранялось заниматься частной практикой. Никого не удивлял прием на дому, допустим, зубного врача[261], гомеопата, массажиста или физиотерапевта. Вспомните, как в фильме «Близнецы» старичок-профессор «лечил электричеством» товарища Еропкина у себя на дому, – это вот про то самое.

Маникюр и педикюр в государственных парикмахерских не делали. Только в частных кабинетах. Там же клиенткам делали лицевые маски и иные косметические процедуры. Это считалось нормой и никого не удивляло.

Многие портные и сапожники «работали от себя», так это тогда называлось. К ним примыкали чистильщики сапог, будочки которых торчали повсюду в людных местах и стали частью привычного городского пейзажа. Они торговали шнурками, стельками, самодельным гуталином и прочим мелким товаром. Этот промысел целиком монополизировала община ассирийцев. Чистка обуви и мелочная торговля являлись для них не более чем прикрытием – через будки чистильщиков реализовывалась масса всякого разного, такого, чего в советских магазинах днем с огнем было не сыскать. Даже в коммерческих и комиссионках[262].

В недрах ассирийского сообщества крутились большие деньги, и секреты его общения с официальными властями не раскрыты по сию пору. Остается констатировать только факт: ассирийцы были везде, занимались своим делом, никто их не трогал. Коломна в этом смысле исключением не была.

Практически частная коммерция процветала под вывеской «промкооперации» и различных хозрасчетных артелей, занимавшихся выпуском самых разнообразных товаров повседневного спроса. Подобных «фирм» с общественным капиталом без участия государства было множество! Можно сказать, целая система предприятий. Особым постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О мероприятиях по увеличению производства товаров широкого потребления» от 7 января 1941 года продукцию, изготовленную из отходов и местного сырья, разрешалось оставлять в распоряжении района, области, края, республики. А если что-то производилось из фондовых недефицитных материалов, то на местах производства для реализации оставляли половину произведенного товара.