Театр и военные действия. История прифронтового города

Происхождение картины туманно. Как пишет Немов, коробку с пленкой принесли какие-то военные, осенью стоявшие в театре с ночевкой. Где они ею подразжились, неизвестно. Просто принесли с собой и попросили показать. Для них кино прокрутили, и они оставили ленту. Шли на фронт, своей киноустановки у них не было, вот и пожертвовали фильм на благое дело. Эта самая «Снежная фантазия» стала гвоздем программы – ее крутили в театре до конца войны, да и после войны тоже. Народу на этих сеансах всегда собиралось много. На окошко кассы вывешивали аншлаг «Свободных мест нет»[269]. Смотрели без перевода. И так все было понятно.

Исторический ребус

А вот о чем умолчал Немов. В своих записках Василий Васильевич никак не упомянул факт открытия второго фронта – высадки союзников в Нормандии летом 1944 года – и о концерте по этому поводу, который состоялся в Коломне, не написал. Но в его альбоме хранится фотография, которую, говоря языком детектива, можно назвать веской уликой. Как мы видим, на групповом фото отлично видны советский моряк, французский пилот, советская летчица в офицерском чине. Во втором ряду явно трое англичан и работники культуры. Причем один англичанин явно подкатывает к русской работнице культуры. Или она к нему. И дата хорошо определяется по надписи «Спасибо за второй фронт». Как известно операция «Оверлорд» началась в июне 1944 года».

С летчиками «Нормандия-Неман»

Репетиция пьесы «Лес» на сцене Зимнего театра. 1943 год

Странным это фото может показаться только на первый взгляд и только тому, кто не знает подоплеки. Дело в том, что в коломенской средней школе № 24 был размещен госпиталь, в котором пользовали раненых военнослужащих иностранных армий. О том, что в нем лечились раненые пилоты знаменитого полка «Нормандия-Неман», известно довольно широко. Приезд англичан тоже объясним – в госпитале могли лечиться моряки полярных конвоев, летчики и техники тяжелых бомбардировщиков, совершавших «челночные» – стартуя с европейских баз они бомбили Германию и не поворачивая, шли дальше, на советский аэродром под Полтавой. После отдыха и заправки стартовали из Полтавы и шли к своим европейским базам, на полпути сбрасывая бомбы на Рейх.

Причиной фотографии мог стать концерт в честь открытия второго фронта и присвоения французскому истребительному авиаполку названия «Нормандия-Неман». К сожалению, Немов ничего не написал или написанное не сохранилось. Лишь фото и лаконичная надпись. По-своему это лаконичность даже особенно хороша. Придает загадочности этой истории и побуждает разгадать этот ребус альбом В. В. Немова.

Прессинг «стеклянного потолка»

Одним из символов обретения «устойчивости положения» выглядит и забота о «вопросах воспитания подрастающего поколения». Ничего такого в газетах первого периода войны и в помине не было. За годы войны детишек «подзапустили»[270]. Воспитывать дома их было некому. Отцы, у кого они были, пропадали на работе, а у многих отцов не было вовсе – война забрала. Матери «жилы из себя тянули», чтобы прокормить себя и детей. Им тоже было не до воспитания. Школа… Школы были. Но некоторые коломенские мальчики и девочки переменили по несколько школ – их занимали под госпитали, армейские казармы и иные нужды. При дефиците помещений учебные классы приходилось набивать битком. Парты ставили в четыре ряда. Учились в две смены. Электричество то было, то отключалось, а потому зимой и поздней осенью утром и вечером частенько приходилось заниматься в потемках, при свете свечных огарков, которые приносили с собой из дому. Учителей не хватало. В классах сидели «переростки» – те, кто отстал от своего возраста, потому что должен был пойти в школу в 1941 году, а в той кутерьме первой военной осени не пошел. Кто-то из-за переездов семьи или по каким-то еще причинам не мог учиться год-два, а то и все три.

Школьникам военной поры всегда хотелось есть. Всегда. Постоянно. Недоедание детей было огромной проблемой. Чтобы школьники не падали в голодные обмороки, на второй перемене каждому давали пеклеванную булочку[271]. Она полагалась всем и бесплатно. По штуке в руки. Выдача происходила в буфете, под контролем классного руководителя. Получив на руки этот хлеб, его спешили съесть. Лучше не сходя с места. Эти булочки стали своего рода школьной валютой. Существовал «обменный курс», когда те, кто мог себе позволить, меняли на булочки что-то ценившееся в пацанской среде[272]. На школьном арго это называлось «марыгнуть». Как и всякую другую ценность, еду в школе крали. Те же переростки и второгодники просто отнимали булочки у слабых и маленьких. У робких сверстников вымогали за долги, большей частью изобретая причину.