Театр и военные действия. История прифронтового города

Столь резкое «смягчение позиции» партии, еще так недавно планировавшей тотальное уничтожение православной церкви, многие склонны расценивать как проявление «государственной мудрости эффективного руководителя, каковым показал себя Сталин». На самом же деле на компромисс власти СССР вынуждены были пойти под давлением обстоятельств. В дни войны коммунисты хватались за любую соломинку. То, что еще недавно казалось совершенно невероятным, стало реальностью. Соперничество с «заклятыми врагами» – американскими капиталистами и английскими империалистами – теперь обратилось в «братство по оружию». В 1943 году демонстративно ликвидировали Коминтерн, раздувавший мировую революцию в «странах мирового капитала». Советская пропаганда твердила о патриотизме, что являлось почти чудом! В довоенную пору патриотизм не поощрялся как антитеза интернационализму. Но грянула война, и никакой иной духовной основы для борьбы с врагом не нашлось. Пришлось поступиться идеологической догмой, вернувшись к исконным ценностям народа, неотъемлемой частью которой оставалась вера в Бога.

Война обнажила простую истину – вера в людях жива. С началом войны храмы были переполнены народом, а на фронте многие солдаты не скрывали своей веры, и комиссары-политруки не пытались с этим бороться. Под фашистскими бомбами и во время артобстрела кричать: «Господи спаси-сохрани-помилуй» доводилось и коммунистам с комсомольцами. Там, на грани жизни и смерти, когда всякая идейная шелуха мигом отлетала от сознания людей, происходила серьезная переоценка ценностей.

Крестины в семье Героя Советского Союза

Характерен такой эпизод, зафиксированный краеведом из города Воскресенска Андреем Фроловым, написавшим исследование о семействе уроженца села Афанасьево Мячковской волости Коломенского уезда, героя Советского Союза Ивана Александровича Киселева, участника советско-финской и Великой Отечественной войны.

Майор-артиллерист Киселев отличился при форсировании Днепра, получил тяжелое ранение и несколько месяцев провел в госпиталях. За проявленный героизм Иван Александрович был представлен к званию Героя Советского Союза, и для поправки здоровья ему дали отпуск, который он проводил дома.

В августе 1944 года умер его отец, человек верующий, бывший староста церкви. Сам Иван Александрович был убежденным коммунистом, и верить в Бога ему «не полагалось», но все же он решил уважить последнюю волю отца, просившего похоронить его по христианским обычаям. Хоть это и грозило ему возможными неприятностями, Иван Александрович привез в Афанасьево священника. На всю округу – на четыре района области – тогда была только одна церковь и только один священник, престарелый иерей Иоанн Розов, вот его-то в Афанасьево и привез Герой Советского Союза.

Сам Киселев, для вящего «соблюдая правила игры», ушел из дому на кладбище, где рыли могилу, а тем временем, пока батюшка облачался, готовясь к отпеванию, к нему подошла дочь Киселева, Валентина, которой в ту пору было 11 лет.

Церковь в селе Афанасьево закрыли еще до рождения Вали, в окрестных селах так же не было ни одного действующего храма, так что священника «живьем» девочке никогда видеть не доводилось. Необычного человека, словно явившегося из другого мира, Валя рассматривала с жадным детским любопытством. Запомнилась ей митра на голове батюшки и наперстный крест, украшенный зелеными и фиолетовыми камешками.

Заметив этот наивный интерес, старый священник спросил Валю:

– Ты крещена?

Она ответила, что нет.

– А хочешь креститься?

– Ну, не знаю… Если мама разрешит…

Мама разрешила. Весть о том, что привезенный Киселевым священник хочет крестить девочку, мигом облетела все село. Нашлись и другие желающие приобщить детей к вере Христовой. Так и вышло, что прежде отпевания покойника в доме Дорофеевых с согласия родителей старичок иерей окрестил с десяток детей разного возраста[287].

Крестивший деток в селе Афанасьево батюшка много лет к ряду совершал самый настоящий подвиг. На долю священника выпал тяжкий крест служения в безбожном государстве. Власть на приходе принадлежала приходскому совету, председатель которого напрямую контактировал с местным Советом депутатов, а главное, с НКВД. Священник считался нанятым работником для отправления религиозных обрядов. Сам он ничего не решал, а приходской совет «держал попа в узде», и даже дьякона принять в причт отцу Иоанну не дозволялось. Он один тянул возы дел, служа Литургию, исповедуя, венчая, отпевая покойников, исполняя все положенные требы.

Когда Богоявленский храм, в котором служил о. Иоанн, попытались закрыть под предлогом неуплаты налога[288], священник продал свой дом и большую часть вырученных денег отдал на покрытие задолженности. Храм опять устоял, а старец-батюшка поселился с семейством в двух комнатках, которые выкупил в небольшом домике на улице Льва Толстого, в двух кварталах от Богоявленского храма.