Театр и военные действия. История прифронтового города

Тут что интересно! Этими постановлениями власти как бы «замкнули круг» – от чего ушли, к тому пришли. Ведь это распоряжение – не более, чем копия правил для гимназий и реальных училищ царского времени. Перечитайте «Кондуит» Льва Кассиля или «Серебряный герб» Корнея Чуковского! Не разрешалось гимназистам и реалистам посещать синематограф, театр, цирк и иные зрелищные мероприятия без сопровождения взрослых или «увольнительной записки» от директора учебного заведения. И «комендантский час» для учащихся оттуда же взят. Сидят ли детки по домам после установленного времени, проверяли «педели» – классные надзиратели. Отмену этих порядков считали одной из важнейших побед революции. И вот… Получалась контрреволюция на школьном фронте.

Только вот видимость это одна была. Мираж. Имитация дела. Называйте как угодно. Все эти постановления никак не могли быть реализованы. Времена были не те. Не было уже гимназистов и реалистов. Давно не было. Поэтому из затеи тов. Потемкина вышел пшик. Как раз тот случай, когда «замах на рубль, удар на копейку».

Если б все так было просто – прижучить, штрафануть, застращать! Иди-ка попробуй застращай таких! Они и под бомбами бывали, и голодали, и покойников повидали без счета, и людскую подлость познали. Самостоятельность обрели. Взрослые для них никаким авторитетом не были уже.

Да и как прикажете все эти указания применять «к подросткам до 16 лет», если они уже на заводах работали, карточки получали «по рабочей норме» и денег зарабатывали побольше самого товарища Швецова, возглавляющего городской отдел народного образования? Какие же это дети, если они плановое задание перевыполняют на оборонном предприятии и, «по-хорошему сойдясь», живут с женщинами много их старше годами, из-за войны рано овдовевшими или оставшимися «вековухами»?

Делить на «тех» и «не тех»? По какому, позвольте спросить, критерию? Школьник – не школьник? Так и без того из школ массово уходили на производство, чтобы рабочие карточки получать. В классах сидели, «пока не окрепнут»[283], пока смогут «встать на работу». Если школьников так обидно «поприжать», так что же выйдет? Они же массово побегут из школы, и не факт, что на завод.

Вот и получилось, что для ребятишек все эти планируемые строгости прошли как-то незамечено. Не хватало на всех штатных надзирателей и контролеров, а что до общественности… некогда людям было за детьми гоняться. Да и не всякий взялся бы – как бы от них самих бегать не пришлось!

После всех этих указов в кино дети ходили, как и прежде, без конвоя пионервожатых. Приторговывали. Приворовывали. Хулиганили. И, как водится, однажды добаловались до большущей беды, которой обернулась чья-то детская глупость.

Мальчишки того поколения играли в опасные игрушки. Одна история произошла просто-таки на глазах нескольких очевидцев, которые потом ее своим детям рассказали. На Коломзавод для переработки металлолома приходило много оружия и разбитой техники, собранных на полях сражений. Из тысяч винтовок можно было подобрать вполне рабочие экземпляры, а их переделать в обрезы. Очень ценились пистолеты и револьверы. Патронов было – сколько хочешь, любых марок и калибров. Родом валюты стали эсэсовские кинжалы, перстни, всякие другие немецкие «цацки» вроде медалей и орденов. Немецкие каски имели свою цену «в школьных булочках». Особо ценились каски необычные – с цветными эмблемами, рожками, маскировочной сеткой, щитками и т. п. У каждого уважающего себя пацана должна была собраться целая коллекция таких трофеев.

Любимым развлечением детишечек военного времени стал подрыв краденых боеприпасов. Одна из компаний юных балбесов раздобыла артиллерийский снаряд. Самый настоящий. Чтобы решить, боевой он или так, болванка, не додумались ни до чего лучшего, как бросить его в костер. Где-то в поле, так и черт бы с ним, да вот только костер этот на беду всем горел между железнодорожной линией и фабрикой-кухней[284]. Время было обеденное. В столовых фабрики-кухни набилось полно народу. Одна за другой подходили группы учащихся ремесленного училища, которых водили обедать строем. И в тот момент, когда к столовой подошел один строй «ремесленников», а другая группа, отобедав, строилась возле крыльца, снаряд и рванул, разметав оба строя, зацепив осколками людей на крыльце столовой. У самого переезда через железнодорожные пути, метрах в пятидесяти от места взрыва, осколком убило женщину-почтальона, шедшую со своей сумкой. Ей попало в спину, под лопатку, прямо в сердце. Рядом с ней молодого рабочего ударило осколком в переносицу. Его подобрали еще живым, но без всяких шансов. Одним этим взрывом убило людей больше, чем всеми немецкими бомбами, сброшенными на город в 1941 году. Подобные трагедии шалунов не останавливали, и с оружием в Коломне продолжали баловаться.

Амнистия