Театральные подмостки (СИ)

Помню, ставили мы "Мастера и Маргариту" М. Булгакова. До премьеры мы не доползли, но не из-за какой-то там мистики, а просто театр не потянул. Воланд наш какой-то жалкий получался, даже дебиловатый, а Мастер, наоборот, совсем уж от мира сего. Не было в нём того самого психического надлома, того отчаяния, свойственного истинному творческому человеку, который ясно проглядывает у Мастера Булгакова. Да и все актёры и актрисы как-то не блеснули. Я старательно изображал трагическую роль поэта Ивана Бездомного, но у меня не ладилось, никак не мог почувствовать, вжиться в роль. Потом пробовался на Коровьева и опять никого не потряс своей игрой. Разве что Маргарита была на своём месте, да и то её играла наша красавица Анжела Дымова. Словом, сплошная халтура. Наш Бересклет в порыве отчаяния пробовал даже экспериментировать. Сейчас же модно -- если не получается, если не способен дотянуться до великого смысла классики, -- коверкать эту классику всяко разно, упирая на какое-то своё особливое видение. В эту крайность ударился и наш худрук. Он решил всех героев романа оставить как есть, а вот Воланда превратить... в женщину. Да, Воланд у нас была женщина, и вся его свита тоже женская -- Коровина, Азазелла и кошечка Бегемотиха... Вышла такая несусветная чушь, что мы все едва сдерживали смех. Хотя кое-какие мизансцены были довольно интересны. Особенно помню эту сцену, где наша Воландина спаивала Стёпу Лиходеева. И может быть, получилось бы что-то особенное, если бы наш худрук немного поработал с сюжетом, сделал бы реплики своих персонажей более женственными, что ли. Лишь одна реплика в исполнении Воландины звучала убедительно: "Что-то недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы".

Но не о том речь, вспомнил я роман Булгакова вот почему. Есть там эпизод, где Маргарита кричит Мастеру:

"...-- Но только роман, роман возьми с собою, куда бы ты ни летел.

-- Не надо, -- ответил мастер, -- я помню его наизусть.

-- Но ты ни слова... ни слова из него не забудешь?

-- Не беспокойся! Я теперь ничего и никогда не забуду".

Этот диалог происходит между Маргаритой и Мастером после того, как Азазелло отравил их, и они, так сказать, уже души. На самой первой репетиции, когда это услышал, меня посетила шальная мысль. Помню, я усмехнулся про себя и подумал: "Это ж какие мозги надо иметь, чтобы такой романище наизусть помнить! На том свете, наверно, у всех головы резиновые".

Всё, получается, гораздо проще: душа в своей голове ничего не хранит, ничего не тащит в закрома памяти; когда ей нужно что-то вспомнить, просто ныряет в прошлое или в какую-нибудь Вселенскую библиотеку. И вот, пожалуйста, -- то же самое наизусть и со всей подробностью.

Выходит, оказался я в прошлом благодаря какой-то неведомой зрительнице. Три года назад сидела она на этом самом месте, куда мимодумно присел и я. Что это женщина -- я понял, а вот кто такая, узнать не смог. Всё-таки я не мог видеть её лица её же глазами, а в зеркало она не смотрелась.

Кстати, после этого видения случилась ещё одна странность, но довольно приятная: наряд лицеиста исчез, и на мне уже была нормальная одежда, тот самый праздничный костюм, который мы с Лерой купили незадолго до именин.

...Пришёл я в себя, перебрал в памяти увиденное и сразу вспомнил тот спектакль, того самого "Ревизора". Да, три года минуло с тех пор. То был самый провальный день в моей жизни. В театральной среде укоренилось поверье, что премьера всегда удачнее проходит, чем второй или третий спектакль. Так случилось и со мной. В тот ноябрьский вечер я постоянно забывал реплики, путал мизансцены, был рассеянным и вообще всё делал не так. "Забавно, и зачем надо было ворошить прошлое? -- вопрошал я в пустоту зрительного зала. -- Ну, провалился тогда в пух и прах, и что? Я тогда не один начудил. Анжела уронила бокал, и весь сюртук у меня был в бардовых пятнах. Потом она сама сбилась с текста. У Городничего парик свалился. Анна Андреевна в платье запуталась и упала прямо на меня. И что? Зрителям даже понравилось. Повеселили публику. Конечно, нарубил я тогда дров, но с кем не бывает? Следующий спектакль мы отыграли просто идеально. Провалы, конечно, штука неприятная, но и они иной раз тоже нужны".

И всё же озадачился не на шутку. Давай голову ломать: зачем я увидел сам себя со стороны, и почему именно этот спектакль, и какой тайный смысл во всём этом? Стал припоминать всякую подробность и мрачнел всё сильней и сильней. Сначала я вспомнил чувства своей зрительницы, которая не сводила глаз со сцены и с меня самого, играющего кривляку Хлестакова, и вроде как восхищалась. А вот когда я тщательно осмыслил увиденное уже своим сознанием, сознанием Ивана Бешанина, то просто ужаснулся. Предо мной во всей красе предстали все мои даже незначительные ляпы и промахи.