Театральные подмостки (СИ)

-- Ты, Вань, Ольгу не слушай: она тебя только с толку сбивает, -- с грустью сказал Николай Сергеевич. -- Нет твоей Ксении в этом зале, не ищи. Узнала она, что ты померши, да и сама слегла. Теперь уже никто не скажет, появится она в театре или нет... Выжила бы, и то ладно...

Оля сковырнула с очередной бутылки белую панаму, и сердце у меня дрогнуло от дурного предчувствия.

-- Давайте тогда за Синичкино здоровье выпьем! -- с грустью сказала она. -- Поддержим её в страшных страданиях...

-- Она что, из-за меня... так?

-- А из-за кого же!

-- Так что, Ваня, поспешать надо, поспешать... -- вздохнул Николай Сергеевич. -- Может, ты для того и помёрши, чтобы вы скорее встренулись.

-- Ага, -- поддакнула Ольга. -- Только смерть соединит вас.

-- Странная какая-то логика.

-- А ты как хотел? -- прищурился Николай Сергеевич. -- Ты у нас в кино, в искусстве... Паришь себе высоко -- как тебя достать? Нет, при жизни вы нипошто бы не сошлись, тут и говорить нечего. А теперь есть шанс.

-- Да, Ванюша, скоро начнётся... Даже Коля? -- Ольга потрепала распушенный бакенбард Николая Сергеевича, отчего бедный старик сразу съёжился, посмяк и притих.

А что начнётся? Когда? Этого Ольга не уточнила. Она совсем распоясалась, развязно, как заправского друга, похлопала Николая Сергеевича по плечу, потом и вовсе вдруг взяла пустую бутылку и, широко размахнувшись, запустила её в зрительный зал.

Я даже не успел испугаться. К счастью, бутылка, описав замысловатую траекторию, каким-то странным образом исчезла в воздухе. И всё же откуда-то с той стороны послышался звон разбитого стекла, и сразу -- вопли и нецензурная брань. Но я всё хорошо видел и могу поклясться, что никто из зрителей не пострадал. Более того, я всё яснее осознавал, что для зрителей нас как будто не существует.

-- Олёша, ну что ты делаешь? Опомнись...-- с мольбой сказал Николай Сергеевич, но тут же замолк, сражённый блеском озорных глаз, и ещё больше погрузился в задумчивость.

Ольга, покачиваясь, встала из-за стола и, прихватив бутылку, в которой ещё немало плескалось, подошла к самому краю авансцены -- чуть было вниз не брякнулась. Играючи болтая бутылкой, насмешливо окинула взглядом зрителей, подбоченилась по-хозяйски, подперев одной рукой талию, и восторженно ахнула:

-- Мама дорогая! Нагнали же, лупоглазых! Почтеннейшая публика! Ну, чего уставились? Хотите знать, что творится в моём измученном, истерзанном сердце? Да знаете ли вы, какие бездны пылают у меня внутри, какие тлетворные метастазы изъели мою трепетную душу?

-- Ну вот, в голове у ей забулькало, -- проворчал Николай Сергеевич. -- Сразу на публику потянуло. Актриса... Сейчас стихи читать будет. Токо бы песни не начала петь.

Ольга и впрямь большая любительница поэзии. Как капустник, так она со своими непревзойденными стихами. Чуть ли не каждый день выдаёт новый перл. Они ей до того легко даются, что великие поэты обзавидовались бы.

-- Ладно, так уж и быть, уговорили, прочту вам своё любимое стихотворение, -- кокетливо сказала Ольга. -- Я его написала, когда в моей жизни случилась чудовищная измена... Я предала бессовестным образом своего молодого человека, и мне было так неловко... Чувство вины неустанно преследовало меня, меня грызли угрызения совести, и моя утончённая натура всё утончалась и утончалась... Как назло, в тот день несчастья сыпались на меня с самого утра как из рога изобилия. Я порвала колготки и забыла в чужой квартире свою любимую заколку с бегемотиком. Я сидела дома одна, чувствовала себя глубоко несчастной, испытывала некий дискомфорт и боялась, что вот-вот может начаться депрессия. И в это непростое для меня время родились чудесные строчки.

Ольга выдержала паузу. Сильно волнуясь, молитвенно заломила руки, аж кисти затрещали, и завыла:

Я берегла тебя от всяких бед!

От синяков, ожогов, воспалений,

От переломов и обморожений,

От сепсиса, гангрены и чумы,

От размягченья мозга и войны,

От яда, заражений, отравлений,

От свежих ран и застарелых нагноений,

От диареи и алкоголизма,

От суеты и скуки пацифизма,

От изобилья, свинства и обжорства,

От чёрствости и проявлений сумасбродства,

От буржуазного порабощения извне...

Думаю, не стоит приводить это стихотворение полностью: там не одна сотня "волшебных" строчек. К тому же эта чарующая поэма, к глубокому сожалению, пока не закончена. Помнится, сначала Ольга накидала строчек двадцать, потом нашлись ещё стихоплёты, и ткут по сей день. Боюсь, это будет продолжаться до бесконечности. К тому же Вася Глинский отобрал несколько самых лучших строчек и положил их на музыку. Кстати, мало кто знает, Ольга Резунова автор стихов таких хитов как "Ты люби меня вчера", "Не забудь пополнить счёт" и многих других.