Театральные подмостки (СИ)

Меридов (вдохновенно). Очень даже просто. Если в одном мире человек неожиданно погибает, из-за несчастного случая или ещё по какой-нибудь причине, в другом мире он живёт дальше и выполняет своё предназначение. Или, например, в одном мире человек несчастен, много в его жизни зла и бед, в другом мире ему всё восполняется сторицей. И рая никакого не надо. А ещё человек может реализовать себя в самых разных направлениях. И ошибки уже не кажутся такими фатальными, всё можно исправить. В другом мире человек просто не совершит эти ошибки. И не надо спасать души никаких маньяков, педофилов, убийц. Они закончат свою жизнь по закону атеизма. Душе просто не нужна информация таких жизней -- если у таких жизней вообще есть душа, в чём я сомневаюсь. (Ламиревский реагирует болезненно.) Мы -- учёные, и полагаемся только на факты, но я, например, верю в высший разум, в Создателя. И уж если Бог есть, то он должен был создать мир именно таким. Тогда исполняется и свободная воля человека, и промысел Божий. А религия нас учит, что несчастным на том свете всё воздастся, -- я это не понимаю. То есть неравенство людей переходит и в загробный мир?! Нет, это неправильно, я с этим никогда не соглашусь! И с другой стороны, если есть параллельные жизни, Бог, по сути, занимается тем же клонированием. Поэтому, если мы когда-нибудь создадим клонированного человека, я думаю, это будет бесполезным, но и безвредным экспериментом.

Ламиревский. Да, но с этической стороны...

Меридов. Извините, Дмитрий Ильич, я неточно выразился. Я думаю, для Бога, для человеческой души и для жизни, во Вселенском понимании, -- вреда никакого, хотя, конечно, могут быть кое-какие негативные последствия.

Ламиревский. Какие, например?

Меридов (уклончиво). Пока трудно об этом говорить...

Ламиревский. Бог, душа... вы хорошо говорили, Алексей Николаевич. Меня, как учёного, сейчас волнует то же самое -- как это ни парадоксально звучит. В наше время уже многие физические исследования говорят в пользу существования высшего разума. Но учёные, конечно, это не афишируют. Мы должны строго следовать фактам, а их получить практически невозможно. Ещё вчера я думал, что близок к разгадке..."

Прошу прощения, приходится просунуться в пьесу, а то она целиком на страницы залезет. Дальше Ламиревский открывает тайну своего изобретения. Меридов потрясён и просит профессора провести на нём эксперимент. У Меридова душа оказывается в теле и тот сконфужен, что его гипотеза не оправдалась. Но Ламиревский честно рассказывает о своих опытах. О том, что у него да и у многих людей, этого объекта (он не называет это душой) не существует. Но обратимся дальше к пьесе.

"Меридов (озабоченно). Да задали вы мне загадку. Получается, религия права: душа находится в теле. А с другой стороны, некоторые люди спасают душу, которой нет... Ой, извините, Дмитрий Ильич, я не хотел вас обидеть.

Ламиревский. Пустое... Я ещё раз повторюсь, Алексей Николаевич: я не считаю это душой.

Меридов. Что же это тогда?

Ламиревский. Вот на этот вопрос нам и надо ответить. Я не нашёл никакой логики, какую-либо систему мне создать не удалось. Может быть, вам повёзёт больше. А ваша гипотеза очень и очень интересная. Она кое-что проясняет...

Меридов. А не может ли такого быть, Дмитрий Ильич, что те души, которые уже жили раньше, они на свободе, а те несформировавшиеся души, которые живут свою первую жизнь, они проводят свою первую жизнь в теле?

Ламиревский. А как же ваша идея о параллельных жизнях? Если душа находится в теле, об этом придётся забыть.

Меридов. Да, вы правы..."

По правде сказать, этот отрывок и ещё пара-тройка мест в пьесе несут некий глубокий смысл, а остальное -- замысловатая жизненная история, со страстями и даже криминалом. Пьеса напичкана всякими душераздирающими штуковинами и корявыми мизансценами, которые несообразно лепятся друг к другу в угоду театральным подмосткам, отчего вся сюжетная конструкция выглядит, мягко говоря, нелепо и неорганично. А с другой стороны, я слышал много хвалебных отзывов маститых критиков: дескать, необычные и колоритные герои, живое действие и неожиданное хитросплетение сюжета, есть и интересные находки, связанные с психологической эквилибристикой и т.д. Впрочем, я всё-таки доскажу.

После дискуссии Ламиревский задумывается над гипотезой Меридова и находит её весьма привлекательной. Во всяком случае, это даёт ему некое успокоение насчёт себя самого в плане бессмертия. Правда, он нисколько не меняет своё отношение к Звенигородскому, у которого, как я уже говорил, тоже нет души -- ну, или этой светящейся штуковины меньше сантиметра, -- и категорически против его брака со своей дочерью Юлей -- её восхитительно играет красавица Зина Караева.