Течет река Мойка. Правый берег. От Невского проспекта до Устья

В годы генерал-губернаторства графа Эссена в Санкт-Петербурге государственный секретарь Корф в своих «Записках» оставил подробную информацию о жизни и деяниях этого государственного деятеля. Барон отмечал, что молва приписывает графу Эссену головокружительную карьеру в период кратковременного царствования императора Павла I – от секунд-майора до генерал-лейтенанта, выборгского военного генерал-губернатора, инспектора финляндской инспекции и владельца пожалованных ему 200 крепостных крестьян. После убийства Павла I Эссен успешно участвует в первой французской войне, затем – в турецкой и рекомендует себя храбрым военачальником в Отечественной кампании. За боевые заслуги и яркие победы над превышающим по своей численности противником граф Эссен был буквально осыпан самыми высокими военными наградами и несколькими золотыми шпагами с надписью «За храбрость!».

В 1817 году Петр Кириллович Эссен становится военным генерал-губернатором Оренбургского края – одной из «горячих» и неспокойных точек Российской империи.

Посетившая Оренбург государственная комиссия отметила массу злоупотреблений в крае и недочетов в работе его генерал-губернатора.

Председатель комиссии полковник П. Н. Игнатьев в докладе Николаю I подробно характеризует неудовлетворительное состояние дел в Оренбургском крае и считает весьма сомнительной возможность П. К. Эссена в дальнейшем управлять этим огромным регионом. В своих «Записках» барон М. А. Корф вспоминает, что «государь решает назначить Эссена… Санкт-Петербургским генерал-губернатором, дабы этот малоспособный старик был бы всегда под рукой».

«В 1830-х годах карьера Эссена была блистательно увенчана назначением его петербургским генерал-губернатором и членом Государственного совета. Между тем этот человек без знания, без энергии, почти без смысла, упрямый лишь по внушениям, состоял неограниченно в руках правителя канцелярии Оводова, человека не без ума и не без образования, но холодного мошенника, у которого все было на откупу и которого дурная слава гремела по целому Петербургу…»

«Эссен лично ничего не делал не от недостатка усердия, а за совершенным неумением, даже не читая никаких бумаг, а если и читал, то ничего в них не понимал… Однако отличительными чертами его были добросердечие, личная честность и безмерная ограниченность ума… Он был обманываем всеми из своего окружения и в Оренбурге, и в Петербурге».

Холера вошла в Петербург незадолго до приезда в него нового генерал-губернатора П. К. Эссена, знавшего об эпидемии не понаслышке. По прибытии в столицу он возглавил Главный холерный комитет, ежедневно собиравшийся в кабинете служебного здания на Большой Морской улице, 38, и в столовой его жилого особняка на набережной Мойки, 83. О переживаниях генерал-губернатора в те дни подробно рассказал в своих воспоминаниях Александр Павлович Башуцкий, адъютант Эссена, состоявший ранее в подобной должности при военных губернаторах Петербурга Милорадовиче и Голенищеве-Кутузове: «2 июня 1831 года на Большую Морскую, 38, поступило сообщение, что в городе неспокойно: народ бросился на улицы, ломая и скидывая в реки экипажи, перевозившие больных, разбивая полицейские будки, выкрикивая, что „де это власти распространяют холеру“.

Была разграблена квартира главного врача, убиты медики временной холерной больницы. Толпа бунтовщиков собралась на Сенной площади. Войска в это время находились в летних лагерях, и в столице оставалось лишь несколько батальонов гарнизонной службы.

Прибывший на площадь экипаж генерал-губернатора увяз в возбужденной толпе, но Эссен не дрогнул. Он обратился к бунтовщикам, спрашивая о причине их криков и действий». Народ бросился к коляске, адъютант раскидал нападавших по сторонам. Он раньше уже потерял одного генерал-губернатора во время военного бунта на Сенатской площади и теперь боялся потерять второго на Сенной.

Кучеру наконец удалось пробиться через безумствовавшую толпу и благополучно ретироваться с площади. В конце дня Эссен вновь возвратился на Сенную, сопровождая императора. Этому эпизоду посвящен один из четырех барельефов на постаменте памятника Николаю I на Исаакиевской площади. В барельефе в точности отображена финальная сцена после обращения царя к народу на Сенной площади: «Народ коленопреклонен. Николай I простер руку и сказал тогда: „Бог дал мне власть карать и миловать вас. Все виновные будут наказаны. Выдайте зачинщиков сию же минуту!“ – и изволил отбыть. В дальнейшем бунт на Сенной площади завершили прибывшие на площадь гвардейские войска, решительными действиями прекратившие беспорядки в столице. А эпидемия холеры унесла в тот самый период 7000 человеческих жизней».