Течет река Мойка. Продолжение путешествия… От Невского проспекта до Калинкина моста

На территории удлиненного двора Монферран построил поперечный двухэтажный флигель длиной в три сажени с красивой круглой готической башней, разделивший владение на парадный двор и небольшой пейзажный садик. На втором этаже башни зодчий обустроил часовню, куда с первого этажа флигеля вела изящная винтовая лестница. По воспоминаниям А.В. Старчевского, «внутри часовни находилось уникальное старинное распятие португальской работы, на котором раны Спасителя обозначались небольшими „кровавыми“ рубинами. Распятие стояло не на специальном алтарном столике, а на мраморном камине. Монферран вовсе не посещал церкви, никогда не исполнял ее обрядов. Его различные убеждения были всегда более чем индифферентны».

На аттике поперечного флигеля по распоряжению владельца укрепили герб Монферрана – «Золотая Александрийская колонна на голубом фоне».

В построенном флигеле зодчий предусмотрел коридор, по которому можно было пройти из первого парадного двора в усадебный пейзажный садик. Сводчатый потолок этого прохода был искусно расписан в стиле лоджий итальянского художника Рафаэля Санти. Вдоль стенок коридора владелец усадьбы разместил два древнеегипетских резных саркофага, старинное мраморное изваяние Аполлона и беломраморное рельефное изображение «Мадонны с Младенцем и двумя ангелами» работы мастера эпохи Возрождения Луки делла Робина.

В пейзажном садике усадьбы Монферрана среди ухоженных цветочных клумб и деревьев стояли семь декоративных мраморных статуй работы итальянских мастеров XVIII столетия, ранее находившиеся в архитектурном ансамбле старого Исаакиевского собора.

В саду же установили модель северных дверей Исаакиевского собора, рядом с которой на огромной белой стене тушью было нанесено изображение средневековой героини – Elisa bella, схожей с лицом супруги Монферрана.

В соседнем хозяйственном дворике зодчий поместил собственную коллекцию античных урн, фрагменты древних саркофагов и мраморные изваяния Амура и Психеи. Сам же хозяйственный флигель зодчий украсил лепными головами диких коз. Коллекция античных скульптур и уникальных произведений искусств накопилась в результате регулярных обходов Монферрана и его супругой антикварных лавок, посещений ими многочисленных толкучих рынков и барахолок не только Петербурга, но и европейских стран. Все, что собрало семейство Монферрана за долгие годы, по оценке известного эксперта того времени барона Б.В. Кёне являлось предметами уникальными, достойными быть в экспозициях Эрмитажа.

Скромный фасад двухэтажного особняка на Мойке, 86, а также помещения двухэтажного поперечного флигеля с круглой готической башней, в буквальном смысле скрывали дворцовое богатое убранство особняка архитектора. В небольшом, неказистом с виду строении Монферран по своему проекту, по мнению очевидцев, «сумел сделать прелестный эрмитажный музей и комфортабельное жилище для себя и своей супруги». О достоинствах интерьеров, созданных Монферраном в своем особняке, говорилось много и только в превосходной степени. Они были красивы, соразмерно величественны и вместе с тем не подавляли своей роскошью. Их подробно описал в своих очерках уже упоминавшийся выше журналист и издатель журнала «Сын Отечества» Альберт Викентьевич Старчевский, человек незаурядный, владевший многими иностранными языками, знаток русской истории и филологии, автор «Словаря древнего славянского языка» и «Сборника сказаний иностранных писателей XVI столетия о России».

Во дворе дома Монферрана. Фото И. Бианки. 1853 г.

В 1885 г. в нескольких номерах журнала «Наблюдатель» он опубликовал во всех подробностях свои впечатления об интерьере дома Огюста Монферрана на набережной реки Мойки, 86. Эти публикации оказались единственными документальными материалами, дошедшими до нашего времени из XIX столетия. Позволю себе прибегнуть к кратким заимствованиям из замечательных очерков А.В. Старчевского.

Три больших зала и 15 жилых комнат собственного дома Монферран украсил: «завораживающе прекрасной росписью, украшающей потолки и стены большинства его помещений. Изящный почерк таланта художника и архитектора академика ВА. Шрейберга – помощника Монферрана в период возведения Исаакиевского собора, руководившего внутренней отделкой дома зодчего по общему проекту своего шефа в 1845–1846 годах, ярко просматривается в скульптурной лепке, наборных паркетах во всех помещениях, в подборке штофной обивки стен и даже в удачной расстановке дорогих декоративных ваз».

Разрабатывая проекты интерьеров и убранства каждого помещения своего дома, Монферран предусмотрел установку в них прекрасных мраморных каминов, украшенных резными мифологическими фигурами и удивительными рельефными изображениями. По мнению большинства российских зодчих, каждый из этих каминов, созданных по проектам архитектора, относится к мировым художественным шедеврам. На одном из мраморных каминов Монферран предусмотрел четкую латинскую надпись: «Хотя дом невелик, друзьям его двери открыты днем и ночью».