Течет река Мойка. Продолжение путешествия… От Невского проспекта до Калинкина моста

По левую руку от «бронзовой» лестницы, согласно информации А.В. Старчевского, «начиналась галерея с трельяжем, увитая растениями, своеобразный зимний сад». У входа в галерею были установлены две отполированные до зеркального блеска колонны из черного мрамора. В отделке галереи в стиле эклектики в 1845–1846 гг. участвовал помощник зодчего в период строительства Исаакиевского собора, академик ВА. Шрейбер.

На втором этаже поперечного флигельного здания, рядом с домашней капеллой находился так называемый «уединенный кабинет» Монферрана, где зодчий никого не принимал и работал в одиночестве. В нем, по словам Старчевского, «в двух застекленных шкафах также хранились произведения искусства: в одном – немецкое серебро XVI–XVIII столетий и изделия из слоновой кости, а в другом – резные камни, миниатюры и уникальные эмалевые изделия».

Собрание картинной галереи в доме Огюста Монферрана насчитывало более 300 полотен разных европейских мастеров, хотя специально собранием и коллекционированием картин зодчий не увлекался.

Из небольшого неказистого домика зодчий, по словам его французского гостя и старого парижского приятеля Х. Оже, «…сумел соорудить „прелестный эрмитажик“, замечательный музей, заполненный уникальными коллекциями и сокровищами древнего искусства и историческими раритетами».

А.В. Старчевский в своих воспоминаниях весьма положительно, но не без иронии характеризует семейную жизнь зодчего в его обустроенном доме: «Жили они согласно; в доме Монферрана образовался кружок французских артистов и артисток, а из посторонних в этот кружок проникали степенные французы-буржуа, наживавшие в России деньги своими заведениями и фабриками… Но Ellise теряла прежнюю красоту, детей не было, наконец барыня расплылась до невозможности, тогда муженек стал приударять за посетительницами жены, которые все были из Михайловского театра, в котором тогда выступала французская труппа».

Довольно подробные воспоминания о жизни Монферрана в Санкт-Петербурге оставил и Ф.Ф. Вигель – его доброжелательный коллега и добрый знакомый. В своих «Записках» он приводит любопытные подробности о распорядке жизненного уклада автора проекта Исаакиевского собора. Оказывается, Огюст Монферран просыпался довольно рано – в пять-шесть часов утра. Надев любимый халат, он совершал ритуальный обход всего дома, заглядывая даже в чердачные отсеки особняка. Побывав всюду, владелец «маленького дворца» на набережной старой Мойки направлялся в гардеробную и со всей тщательностью занимался своим туалетом. По воспоминаниям очевидцев, придворный архитектор не только щегольски одевался, но всегда довольно много времени уделял своему туалету, после которого не спеша, пешком, отправлялся на строительную площадку Исаакиевского собора, где обычно пребывал не более двух-трех часов. Прожив в России более двадцати лет, Монферран так и не научился хорошо говорить по-русски. С руководителями работ, подрядчиками, мастерами и рабочими зодчий довольно часто изъяснялся через переводчика. «Побывав на стройплощадке собора, зодчий возвращался домой к позднему завтраку, который с женой принимал в комнате, обитой темно-зеленым штофом. Она находилась перед парадной столовой. Вдоль ее стены располагался мягкий длинный диван. Стены комнаты украшали цветные литографии с портретами членов семейства императора Николая Павловича, к коему Монферран испытывал великое почтение. Большой бронзовый бюст российского императора располагался в семейной капелле дома зодчего. После завтрака Монферран удалялся в „большой“ кабинет особняка, где принимал своих помощников, художников, подрядчиков и мастеров, проверял и уточнял сметы строительных расходов при возведении Исаакиевского собора».

В пять часов зодчий обедал в компании знакомых французов. Он не слыл гурманом, но прекрасно разбирался в еде и любил сытно поесть. Его повар и кухня прославились в столице утонченной французской гастрономией и прекрасной коллекцией выдержанных французских вин, для хранения которой Монферран специально соорудил подвал в доме на набережной. Этот небольшой домашний винный погребок регулярно пополнялся замечательными коллекционными французскими и европейскими винами.

А.В. Старчевский писал: «Послеобеденное время проводилось Монферраном либо в кабинете или на половине госпожи Монферран, если на обеде были какие-нибудь молодые дамы – обыкновенно французские актрисы, с которыми по старой привычке супруга любила водить знакомство…» Жена зодчего жила не во флигеле, а в главном особняке, выходящем на набережную Мойки, в трех небольших комнатах первого этажа. Гостей же Елизавета Монферран обычно принимала в верхнем этаже дома № 86, помещения которого были украшены в ампирном вкусе.