Темнейшее прикосновение

— Тебя там не было. Ты не знаешь, как все обернулось. Ты обвиняешь меня в несчастном случае.

— Мы оба знаем, что ты и сам себя винишь. Почему я не должна?

Прошло какое-то время, и когда Торин заговорил, то снова стал холодным и собранным, а тон его — монотонным.

— Не занимайся психоанализом со мной, принцесса. Я виню себя, да. Ты тоже можешь меня винить. Но сорви зло на мне, а не на ком-то другом.

Хоть он не мог ее видеть, Кили приподняла подбородок.

— Я королева. Еще раз назовешь меня «принцессой» и прежде чем убить я оторву тебе яйца. — Долгие годы, кастрация была ее любимом способом наказания. Весь секрет в повороте запястья.

Торин пробормотал:

— Ты должна поблагодарить, что я зову тебя лишь принцессой.

— И ты должен знать, что я сделаю все, что считаю уместным, если посчитаю это достойным.

— Твое отношение заставляет меня думать, что ты все еще не понимаешь какую огромную ошибку совершаешь. — Он перешел от спокойствия к очарованию, но даже это не смягчило резкость, сопровождающую каждое слово. — Ты можешь быть или не быть Красной Королевой — страхом бессмертных, но я воин, с которым никто не связывается. На поле боя, я наслаждаюсь ощущением лезвия, пронзающего противника. Я люблю запах крови. Он бодрит меня. Даже считаю, что крики боли создают прекрасный саундтрек к моей работе.

В их мире, сила многое значила. И то, как он только что описал себя…

Сексуально.

Нет, не сексуально!

— Скукота, — все, что она позволила себе сказать.

— Скукота? — Решетки загремели гораздо сильнее. — Ты только что зевнула?

— Чтоб ты знал, я съедала воинов подобных тебе на завтрак.

Торин не упустил ни одной детали.

— А ты сплёвывала или глотала? Не обращай внимания. Не отвечай. Твои сексуальные предпочтения не влияют на эту ситуацию. Я был бы благодарен, если бы ты сконцентрировалась.

Щеки Кили вспыхнули жаром.

— Я говорила не об этом!

— Эй, я здесь не для того, чтобы судить. Я здесь, потому что надеялся… — Он запнулся, ощутимое чувство изумления уплотнило воздух, который никогда полностью не терял вони немытых тел и грязи.

Что происходит?

— Ты надеялся… что? Помочь Мари? Ну, слишком поздно. Ты не помог. Она ушла, и… — Подбородок Кили задрожал так сильно, что ей еле удалось произнести следующие слова. — И некто должен заплатить. Несколько некто.

— Поверь мне. Я… — щелчок… — расплачиваюсь. — Его последнее слово сопровождалось стоном ржавых петель. Затем… послышался стук шагов?

Кили нахмурилась в замешательстве. Он только что…

Сбежал!

Кили вскочила на ноги, уронив заточку. Перед ее камерой стоял Торин, с его плеча свисал рюкзак. О-о… мой. Он был всем, чего могла желать девушка… и даже больше. Высокий наемник и вышколенный хладнокровный убийца. Моё любимое. Моя слабость.

Она провела столетия, не видя ни одного человека… ни к кому не прикасаясь.

Почему Торин оказался таким великолепным? Его волосы были снежно белыми, а брови и ресницы — полночно темными, контраст чувственного восторга.

Но, ох, его глаза… они являлись самой поразительной особенностью. Цвета редчайших изумрудов, что переплетались с различными оттенками зеленого, и без единого изъяна.

Нервные окончания, которые Кили считала давно умершими, возродились к жизни и затрепетали. Рот наполнился влагой. А кровь в венах превратилась в раскаленную лаву.

Подойди ближе… прикоснись к нему…

Определенно нет… ну, может быть. Ворот его рубашки был разорван, из-за чего материал оголял массивную, мускулистую грудь, полностью исцелившуюся после импровизированной само-операции. Попробовать на вкус…

— Как ты сбежал из темницы, откуда нельзя сбежать? — потребовала ответа Кили. Я лишена этого. Вот и все. Может только муравьед оказал бы на неё тот же эффект.

http://www.onekind.org/uploads/a-z/az_aardvark.jpg

— Секрет, о котором я забыл, — ответил Торин.

— Это не ответ.

— И не должен быть. — Торин оглядел ее с ног до головы ошеломляюще интенсивным взглядом — агрессия в чистом виде. Его зрачки расширились, чернота быстро поглотила зелень.

Изысканнейшее затмение. Вызванное… похотью? Неужели этот плохой парень находил ее привлекательной, несмотря на все странности?

Кровь в венах Кили вскипела желанием.

А как же его преступление?

Кипение уменьшилось до состояния медленного нагрева.

— Лучше тебе бежать пока можешь, воин.

— А то, что, принцесса?

— Испытаешь страшные муки.

Торин щелкнул языком по зубам. Борется за спокойствие, которое так легко изображал до этого?

— Я предупрежу тебя раз. И только раз. Никогда не угрожай моим друзьям. Сделаешь такое и я убью тебя. Я не буду этого хотеть, и даже возненавижу себя потом, но я это сделаю. Понятно?

О-о, да. Она понимала.

— Ты еще больший защитник, чем я думала.

На какое-то мгновение, Кили ощутила острейшую ревность к его друзьям.

Этот мужчина безудержно любил их всем сердцем. Со смертью Мари… бритва в груди режет меня… в мире не осталось никого, кто стал бы защищать Кили.

Не то, чтобы ей нужна была защита. Я есть, и всегда буду, пороховой бочкой, не имеющая себе равных. Но с радостью приветствую подобный жест.

Торин затряс решетки.

— Я сказал, ты меня поняла?

Такой свирепый…