The Great Crash of 1929

Если сейчас действительно наступит спад – то, что называется «днём расплаты», – кое-что действительно можно предвидеть. По некоторым оценкам, четверть всех американцев, прямо или косвенно, участвует в фондовом рынке. Если бы случился серьёзный спад, это ограничило бы их расходы, особенно на товары длительного пользования, и оказало бы давление на их очень большую задолженность по кредитным картам. В результате экономика в целом пострадала бы. Это было бы не так болезненно, как последствия 1929 года; тогда банки были хрупкими и не имели страхования вкладов, сельскохозяйственные рынки были важными и особенно уязвимыми, не было смягчающего эффекта пособий по безработице, социальных выплат и социального обеспечения. Сейчас всё это лучше. Но может наступить рецессия; это было бы нормально. И, можно быть уверенным, из Вашингтона также прозвучали бы традиционные ободряющие слова. Когда рынки в беде, фразы всегда одни и те же: «Экономическая ситуация в целом стабильна» или просто «Основные показатели хорошие». Все, кто слышит эти слова, должны понимать, что что-то не так.

В очередной раз я не предсказываю и рассказываю лишь то, что так ярко подсказывает нам прошлое. Хочу сказать последнее слово об этой книге. Она вышла весной 1955 года и встретила благодарную аудиторию. Она ненадолго появилась в списках бестселлеров; я с удовольствием разглядывал витрины книжных магазинов. Однако, во время моих частых визитов в Нью-Йорк, я был огорчён, не найдя её ни в одном маленьком книжном магазинчике на перроне, ведущем к самолётам в старом терминале Ла-Гуардиа. Однажды вечером я заглянул туда, чтобы осмотреть полки. Администратор наконец заметила меня и спросила, что я ищу. Немного смутившись, я пропустил имя автора и сказал, что это произведение под названием « Великая катастрофа». «В аэропорту такую книгу не продашь», — твёрдо ответила она.

Примечание об источниках

В последнее время многие авторы и издатели стали считать, что читателей оскорбляют сноски. Я не хочу ни в малейшей степени обидеть или разочаровать какого-либо платёжеспособного клиента, но считаю это предположение глупым. Ни один грамотный человек не будет смущён мелким шрифтом внизу страницы, и каждому, как профессионалу, так и неспециалисту, необходимо время от времени узнавать достоверность факта. Сноски также служат прекрасным показателем тщательности исследования темы.

Однако существует также граница между адекватностью и педантизмом. В этой книге, где я опирался на общедоступные документы, книги, журнальные статьи или специальные источники любого рода, я указал источник. Однако большую часть событий 1929 года можно найти в общедоступной и финансовой прессе того времени. Систематическое цитирование этих источников повлекло бы за собой бесконечные ссылки на одни и те же статьи. Я этого не делал. В общем, это означает, что если источник не указан, читатель может предположить, что это были New York Times, Wall Street Journal и другие газеты того времени, имевшие широкий тираж.

ГЛАВА I

«Видение и безграничная надежда и оптимизм»

ДЕКАБРЯ 1928 ГОДА президент Кулидж направил вновь собравшемуся Конгрессу своё последнее послание о положении страны. Даже самый меланхоличный конгрессмен, должно быть, нашёл утешение в его словах. «Ни один Конгресс Соединённых Штатов, когда-либо собиравшийся для обзора положения страны, не встречал более отрадной перспективы, чем та, что видится сейчас. Во внутренней сфере царят спокойствие и довольство… и высочайший уровень многолетнего процветания. Во внешней сфере – мир, добрая воля, проистекающая из взаимопонимания…» Он сказал законодателям, что они и страна могут «с удовлетворением смотреть на настоящее и с оптимизмом смотреть в будущее». И, резко нарушив древнейшие наши политические традиции, он умолчал о том, чтобы приписать это благополучие выдающимся качествам возглавляемой им администрации. «Главный источник этих беспримерных благ – честность и характер американского народа».

Целое поколение историков критиковало Кулиджа за поверхностный оптимизм, который мешал ему увидеть, что надвигается великая буря как дома, так и за рубежом. Это вопиющая несправедливость. Не требуется ни мужества, ни проницательности, чтобы предсказать катастрофу. Мужество требуется от человека, который, когда всё хорошо, говорит об этом. Историки с радостью распинают лжепророка миллениума. Они никогда не останавливаются на ошибке человека, ошибочно предсказавшего Армагеддон.