The Great Crash of 1929

В последние шесть месяцев 1924 года цены на ценные бумаги начали расти, и этот рост продолжался и продолжался до конца 1925 года. Так, в конце мая 1924 года среднее значение цен двадцати пяти промышленных акций по версии New York Times составляло 106; к концу года оно достигло 134. 8 К 31 декабря 1925 года он вырос еще почти на 50 пунктов и составил 181. Рост в течение 1925 года был на удивление устойчивым; была лишь пара месяцев, когда значения не показывали чистого прироста.

В 1926 году наблюдался своего рода спад. В начале года дела шли немного хуже; многие считали, что цены предыдущего года неоправданно выросли. Февраль принёс резкое падение рынка, а март – довольно резкий обвал. Индекс промышленных акций Times упал со 181 пункта в начале года до 172 пунктов в конце февраля, а затем упал почти на 30 пунктов до 143 пунктов в конце марта. Однако в апреле рынок стабилизировался и возобновил рост. Ещё один небольшой спад произошёл в октябре, сразу после того, как ураган уничтожил остатки бума во Флориде, но восстановление снова последовало быстро. К концу года цены были примерно на уровне начала года.

В 1927 году рост начался по-настоящему. День за днём, месяц за месяцем цены на акции росли. Прирост по более поздним меркам был невелик, но обладал признаком высокой надёжности. И снова, всего за два месяца 1927 года, индексы не показали роста. 20 мая, когда Линдберг взлетел с аэродрома Рузвельт-Филд и направился в Париж, значительная часть горожан не знала об этом событии. Рынок, который в тот день демонстрировал очередной небольшой, но устойчивый рост, к тому времени обрёл верных поклонников, не жалевших внимания и на более возвышенные темы.

Летом 1927 года Генри Форд положил конец бессмертной модели T и закрыл свой завод, готовясь к выпуску модели A. Индекс промышленного производства Федеральной резервной системы снизился, предположительно, из-за закрытия завода Ford, и все поговаривали о надвигающейся депрессии. Влияние на рынок было незаметным. К концу года, когда производство также снова начало расти, индекс промышленного производства газеты Times достиг 245 пунктов, что составило чистый прирост в 69 пунктов за год.

1927 год – исторический год и с другой точки зрения в истории фондового рынка. Согласно давно принятой доктрине, именно в этом году были посеяны семена будущей катастрофы. Ответственность лежит на акте великодушного, но неразумного интернационализма. Некоторые, включая г-на Гувера, считали это почти предательством, хотя в те времена обвинения в измене ещё высказывались с некоторой осторожностью.

В 1925 году под эгидой тогдашнего канцлера казначейства, г-на Уинстона Черчилля, Британия вернулась к золотому стандарту в старом или довоенном соотношении между золотом, долларом и фунтом. Нет сомнений, что Черчилль был больше впечатлен величием традиционного фунта стерлингов, или 4,86 доллара, чем более тонкими последствиями переоценки, которые, как широко предполагается, он не понимал. Тем не менее, последствия были реальными и серьезными. Покупатели Британии теперь должны были использовать эти дорогие фунты для покупки товаров по ценам, которые все еще отражали военную инфляцию. Соответственно, Британия была непривлекательным местом для иностранцев для покупок. По той же причине она была легким местом для продажи. В 1925 году началась длинная серия валютных кризисов, которые, как львы на Трафальгарской площади и уличные проститутки на Пикадилли, теперь являются устоявшейся частью британской сцены. Были и неприятные внутренние последствия; Плохая конъюнктура рынка угля и попытки снизить издержки и цены в целях соответствия мировой конкуренции привели к всеобщей забастовке в 1926 году.