Тихий океан… лишь называется тихим

– Два наряда вне очереди каждому за нарушение приказа! Что, пулю от снайпера схлопотать захотели? Ведь сказал: без разрешения территорию блокпоста не покидать!

Глаза командира вдруг округлились, вмиг осипшим голосом обратился он к Феде:

– А ну, тихо; замри и стой, не шевелись.

      Но ошарашенный Федя сдвинулся на шаг от хрипевшего командира и ступил на что-то мягкое, упругое, живое. Федя увидел, как сразу сморщился Сомов и как стоящий рядом его смуглый друг Альберт Рахметов, глядя на Федины ноги, в момент вдруг сделался бледным. Напуганный Федя глянул вниз: втоптанная сапогом в землю, под его ногой извивалась гигантская гадюка – гюрза. Она шипела и отчаянно крутилась, но ужалить своего невольного обидчика даже не пыталась. Федя приподнял ногу, и змея тёмной молнией утекла прочь.

– Что же ты за человек?! – вырвалось из пересохшего горла командира. – Раз тебя змеи не жалят – может, тебе и снайперы нипочём? Но два наряда – остаются!

      Медленно уплывали в прошлое дни, похожие один на другой. Время тянулось, словно бабушкино сгущённое молоко, только вкус у него был с горчинкой. Развлечениями блокпост не баловал. Иногда солдаты дулись в карты или лениво разгадывали сканворд. Как-то, маясь от безделья, ефрейтор Шестопалов устроил проверку порядка в тумбочках (тумбочками именовали деревянные ящики, притащенные бойцами на блокпост из развалин бывшего магазина). Порывшись в Фединых вещах, извлёк конверт, подписанный аккуратным почерком. Зачем-то понюхал. Тонкий след фруктового аромата приятно пощекотал фантазию Шестопалова. Ефрейтор, примерив на себя роль особиста, развернул письмецо. Вскоре он заржал, привлекая всеобщее внимание, и принялся перечитывать послание вслух:

– Дорогой Федя, я очень рада, что ты жив и здоров. Приятно, что часто вспоминаешь обо мне. Родители, наконец, смогли собрать нужную сумму, я ждала этого несколько долгих лет. Меня поставили в очередь на операцию. Отзывы о враче – отличные! А он, врач, обещает: я смогу забыть про инвалидное кресло. Конечно, с палочкой придётся походить, но через полгода тренировок буду как новенькая. После того, как всё это узнала, сразу и жить захотелось. Я уже сбросила 2 кг! Если так пойдёт, следующим летом выйду на пляж в своём коронном купальнике! Теперь о главном. Ты меня, Федя, прости, но принять твоё предложение я не могу, лучше сказать тебе об этом сразу. Пойми, мы абсолютно разные люди. Ты очень молодой и обязательно встретишь ещё свою половинку. Я всегда буду помнить, как ты спас меня от своры собак и помогал преодолеть депрессуху. Давай, останемся просто друзьями. Может, когда вернёшься, прыгнем вместе с парашютом? Жанна.

      Сослуживцы, поначалу навострившие уши в предвкушении хохмы, теперь виновато потупили взгляды. А Шестопалов давился от смеха:

– Вот как оно! Нашему Ромео отказали!

      Подошедший Федя, сжав кулак, заехал верзиле ефрейтору в шнопак. Бил неумело, но что есть мочи. Шестопалов пошатнулся, из сломанного носа выбежала струйка крови.

– Ах, так ты на командира отделения руку поднял?! – взревел подраненный амбал. Он ринулся на Федю, но сослуживцы удержали, не дали в обиду полюбившегося всему взводу безобидного паренька. Все они, включая старшего лейтенанта Сомова, к тому времени прекрасно понимали, что Федя оказался в армии по ошибке, не его это место. Ребята берегли Федю, потому что сам себя беречь он не умел.

      Он не должен был попасть тогда в плен, никак не должен.

***

      В тот тёплый осенний вечер, когда уже смеркалось, дремавшего перед караулом Федю разбудила громкая ругань. Это их старлей обменивался любезностями по рации с соседним блокпостом. Закончив короткий разговор, Сомов поднял свой взвод командой: «В ружьё!».

– Соседей атаковали, идём на выручку. Слушай приказ! – взводный чеканил слова, как молотком. – Отделению старшего сержанта Матунова в полном составе занять оборону, перекрыть движение, усилить бдительность: возможно нападение! Отделению ефрейтора Шестопалова приказываю на бэтэре выдвинуться на помощь соседям, возглавляю я лично! Матунов, командуй здесь. Выполнять!

      Бойцы пришли в движение. Сомов успел поймать за локоть сорвавшегося с места Федю:

– Здесь останешься, – и, взглянув в недоумённое лицо подчинённого, добавил. – БТР не резиновый – все не поместимся, понял?

– Так точно, понял.

      Быстро проверив расстановку остающихся бойцов и отдав последние распоряжения, взводный запрыгнул на ревущий от нетерпения бронетранспортёр. Машина тут же сорвалась, унося их за клубы пыли в сумерки, в неизвестность. Почти сразу Сомов обнаружил Федю. Тот зажался между рядовыми Рахметовым и Кузнецовым, пытаясь спрятаться от глаз взводного. Командир в сердцах сплюнул.

– Товарищ старший лейтенант, я сморщился, и места всем хватило! – отрапортовал слегка дрожащий, но довольный своей находчивостью боец. Рядом скалил свою белозубую татарско-башкирскую улыбку его друг Алик.

      Взводный склонился к сидящему рядом Шестопалову и, кивнув на не в меру инициативного бойца, коротко бросил:

– Глаз с него не спускай, за Федю башкой отвечаешь.