Тёмные времена. Наследники Александра Невского

Княжич Василий некоторое время решил пожить в Медведках и получше разобраться в ситуации. Прошло две недели, и княжич постепенно привык к тому, что всё здесь напоминает ему о Елене. Вскоре он настолько свыкся с этой болью, что однажды перестал её чувствовать.

Княжич Василий хотел вновь и вновь вернуть это чувство боли. Для этого он каждый день ходил на могилу своей возлюбленной и на место, где раньше полоскали белье.

Василий боялся потерять эту боль и желание мстить за Елену, так как вместе с этим чувством мог уйти и тот смысл жизни, который он для себя нашёл.

В один из таких дней, когда княжич уже уходил от могилы Елены, к нему подошёл отец Никодим. Он был настоятелем храма, который Василий построил в Медведках.

– Благослови меня, отче, – обратился Василий к священнослужителю.

– Вижу, ты на кладбище часто заходишь. Послушай, Василий, я приглядываюсь к тебе и вижу, что специально ты в себе тоску нагоняешь. Это грех. Елена умерла, и тебе надо отпустить её и жить дальше. К тому же, прости меня за грубость, но позволь спросить тебя – сколько лет ты знал Елену? Молчишь. Люди хоронят и тех, с кем жизнь прожили.

– Ты хочешь сказать, святой отец, что я должен забыть её?

– Ты уже забыл. Не пытайся вечно скорбеть о ней.

– Прости, отец Никодим, но не могу я тебя послушать.

Сказав это, княжич пошёл прочь от церкви. В этот день он решил пойти к Архипу, человеку, которого Судимир Борисович, староста поселения, подозревал в убийстве Елены. Когда княжич подошёл к его избе, то и впрямь был несколько удивлён. Изба новой постройки была одной из самых красивых в поселении.

– Милости просим к нам, – кланяясь, сказала хозяйка, которая находилась на улице.

– Спасибо. А Архип, супруг твой, где?

– Сейчас позову, – ответила хозяйка.

Архип вышел на крыльцо и, увидев княжича, тут же поклонился ему.

– Милости прошу к огню. На улице сейчас холодно. Проходи, княжич.

Василий вошёл в избу. Несмотря на то, что снаружи изба казалась просторной, внутри было тесно. Топились по-чёрному, и поэтому все стены были в саже.

– Скажи, Архип, а чем ты в день смерти Елены занимался?

– Не помню, княжич. Никогда не думал, что меня об этом спросят.

– Почему не думал? Потому, что все концы в воду спрятал?

– О чем ты, княжич?

– Ты Елену убил, получив деньги от моего брата!

– Никого я никогда не убивал, княжич! Я простой труженик, а не душегуб. Всё своим трудом получил, а не злодействами! Елену я и вовсе почти не знал, да и не посмел бы я невесту княжича утопить. Сама она утонула.

– Врёшь, собака! – сказал Василий и схватил Архипа за грудки. – Взял деньги от моих братьев и убил любовь мою! Они сами сознались, что убийство её – их рук дело.

– Даже если это было бы так, ты с братьев за смерть в первую очередь спросить должен, а не с меня! Княжич, не бери грех на душу! Не убивал я любимой твоей!

– Я не верю тебе, Архип! Судимир Борисович тоже тебя подозревает! Ты убил её!

– Не я! Помилуй, князь, да никогда я крови человеческой не проливал!

Гнев совсем затмил разум княжича. Всё казалось очевидным. Перед ним на коленях стоял убийца его невесты. Княжич с силой ударил его по лицу. Архип не сопротивлялся, а лишь твердил о своей невиновности и взывал к Богу. Княжичу казалось, что это только доказывает его вину, и он вновь и вновь наносил удары.

– Убийца! Душегуб! – избивая селянина, кричал Василий.

Архип упал на земляной пол, а княжич принялся бить его ногами. Тут в избу вбежал отец Никодим, которого, по всей видимости, позвал кто-то из родных Архипа. Отец Никодим тут же схватил ведро воды и окатил им Василия.

– Остынь, я сказал! Изыди, дьявол, из раба Божьего Василия! – сказал Никодим. – Ты зачем невинного человека жизни лишаешь?

– Уйди с дороги, чернец! Я потомок Рюрика и в своём праве!

– А я слуга Господа, и если хочешь жизнь этого человека забрать, бери и мою! Вася! Гнев, который ты в себе разжигаешь, готов уже сожрать тебя. Елена уже предстала перед очами Господа и с неба смотрит на тебя. Стыдись.

– Так он убил её!

– Кто сказал эту глупость? Уймись, княжич, заклинаю именем Господа нашего. Уйди из дома этого человека.

– Тебя послушать, так ты и вовсе скажешь простить его!

– Чтобы ты мог простить его, он должен быть виновным. Выйди отсюда!

Княжич Василий пнул последний раз Архипа и вышел из его дома. На улице он увидел группку детей разного возраста, почти раздетых, которые жались друг к дружке. По всей видимости, это были дети Архипа.

Дети испуганно смотрели на него и что-то шептали друг дружке.

– Идите в дом! Быстро! – рявкнул княжич и пошёл к себе.

Василий совсем запутался. Он приехал сюда, чтобы пролить кровь убийцы своей невесты, а теперь не знал, что ему делать. Вдруг и впрямь Архип ни в чем не повинен? Ведь причастность его к убийству – это всего лишь предположение Судимира Борисовича.