Тёмные времена. Наследники Александра Невского

– Август из Кракова убедил князя, что новгородцы специально втянули Русь в войну. Ярослав желает покарать их за это, лишить вольности и грамоту, заключённую с ними, расторгнуть. А знаешь, почему здравый рассудок оставил его? Потому что ты оставила его, и он один пытается пережить своё горе. Останови его, пока не полилась кровь. Август этот – не иначе как соглядатай.

– Ты – первый, кто назвал этого скота его настоящим именем. А как быть мне, если великий князь хочет себе новую супругу найти?

– А ты, матушка-княгиня, пустого не слушай. Великий князь любит тебя, и если хотел бы найти себе другую супругу, то давно сделал бы это.

– Ты правду говоришь, Даниил. Действительно, я княгиня. И не собираюсь своего места, кровью отца и дяди купленного, никому уступать. Новгород вырастил меня. Хоть теперь я и принадлежу всей Руси, но Новгород от разорения сохранить я должна.

После разговора с Даниилом княгиня к вечеру вышла на трапезу. Они с великим князем поужинали вместе, а после того, как все закончили есть, уединились.

– Скажи, Ксения, правду ли сказывают, что ты в монастырь уйти хочешь?

– Лгут, великий князь. Приняли мою скорбь по умершей дочери за слабость и захотели место моё занять. Скажи, супруг, а правда ли то, что ты себе новую княгиню подыскиваешь? Отправлял ли людей своих невесту выбирать?

– Отправлял. Но не себе я невесту ищу, а сыну своему Святославу. Как знаешь, княгиня, он уже муж зрелый, и наступает время ему жениться.

– Не иди на Новгород войной! Новгород тоже часть Руси, и война, которую он ведёт с Ливонией, даёт возможность нам здесь жить без постоянной угрозы от дворян Божьих.

– На Новгород я конечно же рать не поведу. Но боярам пора напомнить, что князь Владимирский – это их князь, и наместник, которого я поставил там, должен быть для них законом.

– А если сам он творит беззаконие? Если сам он связался с язычницей и богохульствует? Вразуми его или замени Михаилом Андреевичем. Этот племянник твой в разы умнее Юрия, а в Новгороде нужен умный и храбрый князь.

Князь и сам понимал, что Ксения во многом права, но он не хотел менять Юрия на Михаила по своим особым соображениям. Именно потому, что Михаил был и умнее, и храбрее брата, опасность он мог начать представлять куда более реальную. Если кого и хотел великий князь согнать с княжеского стола, так это Довмонта Псковского. Не хотел Ярослав терпеть на Руси князя не из рода Рюрика.

Можно было, конечно, женить литовца на какой-либо княжне и таким образом породниться с ним, но этот путь казался Ярославу ещё более опасным. Это только усиливало и без того крепкое положение Довмонта, который прославился и на поле ратном, и как умный правитель. Псковский князь обнёс город ещё одной каменной стеной, сделав и без того крепкий город неприступным.

– Даже не проси, Ксения. Михаил Андреевич пусть лучше остаётся наместником в Суздале, нежели в Новгороде.

Встреча Довмонта и Юрия Андреевича

Ливонцы отошли из-под Пскова на следующий день. Князь Довмонт и его воевода Гаврила наблюдали со стен, как ливонцы, сохранив всё награбленное и оружие, уходили из-под стен города. Князь Довмонт не понимал Юрия Андреевича, который наотрез отказался от битвы. Если бы новгородцы и псковичи совместными силами ударили бы по ливонцам, то те были бы разбиты. Своих сил у Довмонта на подобный удар не хватило бы, и поэтому ему только и оставалось, что смотреть со стен, как дворяне Божьи безнаказанно увозят награбленное.

– Князь, – сказал воевода Гаврила, – это же просто дурость какая-то! Мы обескровили ливонцев. Новгородцам надо только ударить, и те будут разбиты! А если ещё и мы их поддержим, то магистр и вовсе с позором вернётся к себе.

– Наверно, ты прав, Гаврила, – отвечал Довмонт, – просто помнить надо, что это ты и я кровь на стенах проливали вместе с псковичами, а не новгородцы с князем Юрием Андреевичем, вот плоды наших усилий для него мало что значат.

– Сдаётся мне, князь, – высказался Гаврила, – что настаёт то время, когда Пскову пора от Новгорода отделяться.

– Может, ты и прав, друг, только не всё так просто. За Новгородом великий князь Владимирский стоит, а если Псков о самостоятельности помыслит, то это будет дело, не только против Новгорода направленное, но и против всей Руси.

После того как ливонцы отошли от стен Пскова, рать новгородцев подошла к городу. Довмонт, несмотря на рану, забрался на коня и выехал навстречу Юрию.

Князья встретились и долго молча смотрели друг на друга.

– Знал бы ты, князь Юрий Андреевич, как сильно мы ждали тебя здесь, под Псковом, когда ливонцы Изборск жгли. А когда дождались, как сильно мы в тебе оказались разочарованы. Почему ты в бой с ливонцами не вступил? Почему с награбленным им позволил уйти? Они от штурмов и вылазок наших совсем измотаны были!

– Ты, князь, видно, железный полк под Раковором совсем забыл. Забыл, как десятками падали люди Новгорода под ударами тех, кого они достать даже не могли? Ливонцы нам не по зубам.

– Жаль, что ты не можешь этого сказать моим людям, тем, кто полвойска ливонского здесь под стенами побил.