Тёмные времена. Звон вечевого колокола

Князь Дмитрий понимал, что договориться хоть как-то с великим князем всё равно придётся. Едва ли он сможет сокрушить своего дядю, к которому примкнули его двоюродные братья, суздальский наместник и тверской князь. Если бы они остались в стороне, то он мог бы с помощью новгородской рати рассчитывать на успех, но теперь надо будет договариваться.

Дмитрий не хотел княжить в Новгороде, так как Переславль был ему куда милее, но понимал, что отказываться от такого лакомого куска не стоит. Если бы удалось втянуть в войну его братьев Андрея и Даниила, то силы опять сравнялись бы, но и тогда рассчитывать на успех можно было бы только после ряда побед. От тестя вряд ли стоит ждать помощи. Князь Мстислав Данилович пока так и ничего не ответил. Хорошо, если Галицкая Русь вообще останется в стороне, подумал Дмитрий. Ведь сестра князя Святослава – жена Юрия Львовича, сына короля Льва, а Устинья Даниловна – сестра его тестя.

– Значит, будем собирать рать, – сказал Дмитрий Александрович, – с сильным войском мы заставим Василия позабыть о новгородском княжестве.

Павша Ананьевич смотрел на князя преданным взглядом, а сам уже представлял, как будет так же важно вести беседу с великим князем Василием, когда тот примет его предложение. Жаль этого дурака, подумал он про князя Дмитрия, наверно, хочет быть великим князем. Я до этого могу и не дожить, с грустью подумал Павша, мне надо сейчас обо всём заботиться, а что будет после смерти, уже не моя забота. Пусть сын думает.

В том, что после его смерти посадником станет его сын, Павша Ананьевич не сомневался. Дело здесь вовсе не в посулах князя, просто у Михаила Павшинича есть очень хорошее начало – большое состояние. Павша подумал про себя с ухмылкой, что он, наверное, богаче князя Дмитрия раза в два, а может, даже и в три. И это если не считать городской казны, которой он тоже распоряжался по своему усмотрению.

– Да, да, князь, – сказал Павша Ананьевич и прокашлялся.

Рать в таких делах лишней не будет, подумал посадник. Увидев, что у нас воинская сила под рукой, великий князь Василий скорее примет его предложение. Жаль, на богатства нельзя купить лет пятнадцать жизни, злобно подумал Павша Ананьевич. Вот бы такое было возможно. Вчера приходила какая-то ведьма, давала свой отвар. От него хоть кашель поубавился, а на вопрос, сколько жить осталось, она отвечать не стала.

Может, князя Дмитрия скрутить и отдать Василию? Нет, так нельзя, подумал посадник. Он всё равно его отпустит, они ведь родичи, а так было бы неплохо: брать и выдавать одних князей на расправу другим. С пользой для города, разумеется.

Нельзя, Дмитрий может начать мстить. Ну да ладно, может, если доживу, то в своё время, когда великого князя выгонять будем, тогда и передам его в руки того же Дмитрия.

Главное, о здоровье сейчас думать, твердил себе посадник. Глаза вот от невысыпания, наверно, совсем ничего скоро видеть не смогут, да и другие болячки повылезли. Откуда? Да кто его знает. Это если я так разваливаться буду, подумал посадник, то и впрямь смерти начнёшь желать, и он вслух усмехнулся.

Получилось, что усмехнулся он не вовремя, так как совсем не вник в речи, которые вели между собой тысяцкий и князь, думая о своём.

– Объединёнными силами мы заставим великого князя отступить и сможем объединиться со смоленским великим князем, если он согласится нам помочь, – говорил князь Дмитрий тогда, когда усмехнулся Павша Ананьевич.

– Да я это так, – оправдываясь, произнёс Павша Ананьевич, когда все воззрились на него, – молодость вспомнил. Ты, князь Дмитрий, на отца сильно похож.

Павша Ананьевич сказал это просто так, чтобы избежать неловкой ситуации, но отметил, что князю это понравилось. Сравнение с отцом для него награда. Дурак! Буду знать, если что.

Княжья невеста

Ратники Святослава свирепствовали на берегах Волги. Они понесли потери от наскока неизвестного им отряда, который, побив несколько ратников, тут же отошёл. Князь Святослав подумал, что это дело рук местных жителей. Те зачастую укрывались в церквях, которые никто ни поджигать, ни разорять не хотел.

– Князь Святослав Ярославович, – обратился к нему один из ратников, прибывших из разъезда, – когда мы стали жечь одно из поселений, расположенных на берегу, нам в ноги бросился один человек и слёзно молил сохранить ему жизнь. Он сказал, что в сельской церкви укрылась княжья невеста. Я приказал её выдать, но священник отказался, сказав, что в Доме Божьем любой может найти спасение.

– И что ты сделал? – спросил князь Святослав. – Что сделал, когда узнал, что она в церкви?

– Я отдал приказ ратникам взять её на щит! Церковь была взята, а княжья невеста доставлена. Мы никого не тронули, князь. Только выволокли её за волосы и привели к тебе.

– Отсеките руки этому святотатцу! – вспылил Святослав. – Ты как посмел повести рать на церковь Господню, окаянный? Они же под защитой Господа были! Церкви защищает и указ великого царя и хана. Пусть отрубят ему руки, а всех, кто принимал участие в этом злодействе, пусть секут плетями. Приведите княжью невесту. Кто она?