Тёмные времена. Звон вечевого колокола

– Не знаю, княгиня. Когда начиналась их любовь, меня рядом с ней не было. Ксения часто говорила, что однажды супруг запер её в тереме, и она оттуда выбралась. С тех пор он её никогда не запирал.

– А часто она общалась с князем? Праскевия Васильевна, я, может, кажусь дикой, но это оттого, что я долго прожила взаперти рядом с мерзкой старухой, которая выводила меня на улицу раз в день, и гуляли мы только рядом с теремом. Иногда, раз в несколько недель, меня навещали родные. Я, если бы могла, в те дни наложила бы на себя руки.

– Здесь во Владимире княгиня – лицо князя. Твой муж это понимает. Но мне кажется, что тебе надо с ним поговорить. Просто как с человеком, как с супругом.

– Хорошо бы, – с грустью сказала княгиня. – К великой беде, он считает меня худородной и никогда не разговаривал со мной. Представляешь, за пять лет мы ни разу не поговорили!

– Ну, княгиня, значит, надо это менять. Пойдём в твои покои и постараемся сделать из тебя настоящую красавицу. Может, великий князь и не знает, что ты на самом деле красивая. Напомним ему об этом.

Княгиня улыбнулась и пошла вместе со своей новой подругой обратно в палаты.

Послы Менгу-Тимура

Великий князь Василий Ярославович и посланники великого царя и хана встретились сразу, как только это стало возможным. Великий князь не знал их. Посмотрев на обоих, он отметил, что оба они магометане. Монголы отказываются от старого верования и приобщаются к мудрости Алкорана, подумал великий князь. Он не знал, радоваться этому или же, наоборот, печалиться.

С одной стороны, если бы монголы склонились в сторону православия, то, скорей всего, слились бы с Русью и стали бы здесь своими. А супротив своих кто поднимет оружие? Князья из рода Рюрика сменились бы постепенно князьями из рода Чингисхана. Но, с другой стороны, в случае принятия монголами православия это изменило бы данническую зависимость, превращая её из унизительной в почётную.

Так или иначе, но Менгу-Тимур склонился в сторону магометанской веры, и монголы следовали за ним.

– Улус Василий, – обратился, не скрывая своего презрения к великому князю, посол хана, – я прибыл к тебе, чтобы сообщить радостную весть. Великий царь принял решение провести перепись населения в своих улусах и для этого пришлёт в твои земли особых людей, которые будут подсчитывать всех подданных царя.

– Великий царь волен делать что пожелает в моих землях, – проглотив обиду и несколько склонив голову, ответил великий князь.

– Отныне каждый работник будет платить десятую часть своих доходов в казну хана, а каждый кочевник или воин – сотую.

От этих слов у великого князя защемило сердце. Сердце последнее время часто беспокоило Василия и нередко заставляло скрючиваться. Тогда он думал, что приходит конец, но он не умирал. Великий князь несколько раз глубоко вздохнул и, дождавшись, когда приступ пройдёт, обратился к послу:

– Великий царь должен знать, что если его подданные на Руси будут платить такую дань, то мы вскоре обнищаем. Люди будут умирать от голода. Десятая часть дохода – это почти втрое больше, чем мы платим сегодня.

– Великий царь считает, что в противном случае вы перегрызёте друг другу глотки. Вы слуги великого царя, а грызётесь внутри себя. От этого основной ущерб – землям хана. От дани будут освобождены все представители духовенства независимо от того, какую религию они проповедуют. Как и прописано в Ясе Чингисхана.

Василий Ярославович понимал, что спорить бесполезно. Силы Руси раздроблены, и выйти против хана народ не в силах. Если бы можно было всем вместе выйти против Менгу-Тимура, с грустью подумал Василий Ярославович.

– Отныне все доходы работников Орды будут учтены и, получая ярлык, князь должен будет сам привести всю дань, а баскаки будут считать людей, но при этом сами дань собирать с них не будут.

Василий отнёсся к этому спокойно, так как уже достаточно долго так всё и происходило. Русские князья сами собирали дань для великого царя и хана. Теперь это стало законом.

– Великий царь принял ещё одно решение. Он, чтобы вам было где проявить свою удаль, поведёт ваших ратников на войну. Ваши рати пойдут с ним на кавказских ясов.

Эти слова совсем добили великого князя, так как вести рать на Кавказ, да ещё и под стягами ордынцев, было для него неслыханным позором. Теперь русские князья будут лить кровь ещё и во славу Орды, с грустью подумал Василий.

– Рать наша сильно ослаблена, так и скажи великому царю и хану. Многие ратники пали в недавней сваре. Я и сам страдаю от раны, которую получил под Переславлем в прошлом году, и не могу подолгу ездить верхом.

– Я передаю тебе волю хана, улус, и не советую тебе рассуждать над его мудростью. Вы улусы Орды, и вы должны вести своих коней в те кочевья, куда хан вам укажет. Великий царь также запрещает вам вести любую войну между собой, пока его рати вместе с ратью великого князя Смоленского будут захватывать Литву. Это хан передаёт лично тебе и твоему племяннику Дмитрию. В случае, если вы прельститесь на земли смоленские, вы станете врагами самого великого царя!