Тюремная энциклопедия

Но жизнь в лагере заметно отличалась от тюремной. С одной стороны, нет привычных тюремных атрибутов: зловонной параши, решеток, запоров и замков. С другой, приходилось каждый день отправляться на работу, с которой многие и на свободе не были знакомы. Добавку к котловому довольствию можно было получить только в посылке или передаче. Можно было отовариться в ларьке, но для этого требовалось выполнять норму выработки на производстве. Кое-кого выручали карты и другие азартные игры. Поскольку за игру в карты администрация сурово наказывала, заключенные прибегали к давно апробированным в тюрьмах играм «под интерес» с использованием тараканов. Для этих целей тараканов отбирали специально и держали в неволе, чтобы не лишиться «скакуна». С не меньшим азартом следили заключенные и за гонкой вшей. Для этого занятия выбирались наиболее крупные особи. Верхняя часть кружки по ободку смазывалась медом. Вшей метили и помещали рядом в центре обозначенного круга, накрывали кружкой. Время от времени кружку приподнимали. Выигрывал тот, чья вошь первой прилипала к краю кружки.

Несмотря на все запреты, картежная игра получила широкое распространение в лагере, и правила ее становились все более жестокими. Появились ранее невиданные ставки, изменились условия игры. У проигравшегося в пух и прах появилась возможность сделать попытку отыграться, поставив на кон один или несколько пальцев. Проигравший палец обязывался без посторонней помощи отрубить себе один или несколько пальцев на руке или на ноге. Отрубивший соответственно приобретал ореол героя. Струсивший подвергался сообществом жестоким гонениям. Сперва администрация не придавала этому значения, но вскоре нанесение себе телесных повреждений стало рассматриваться как контрреволюционный саботаж и дезертирство с трудового фронта. Виновный в лучшем случае водворялся в штрафной изолятор на срок до шести месяцев. В худшем – расстрел по постановлению ОГПУ или особого совещания.

На сходке воров в Соловецком лагере было принято решение, запрещавшее впредь ставить на кон пальцы.

Теперь если проигравший был не в состоянии уплатить долг сразу же после игры, то ему могли заказать преступление (кража, грабеж, хищение и др.).

Условия содержания в исправительно-трудовых. лагерях были таковы, что позволяли воровской элите не только собирать сходки в масштабе лагеря, но и проводить «съезды», на которых присутствовали «делегаты» от всех лагерей. Выработанные на таких сходках основные нормы поведения сводились к следующему:

– запрещалось жить за счет собратьев;

– лгать своим товарищам;

– заниматься общественно-полезным трудом;

– состоять в общественных организациях;

– служить в армии;

– иметь семью и вести оседлый образ жизни;

– враждовать на почве национальных различий;

– признавать законы государства;

– стремиться к досрочному освобождению;

– вмешиваться в политику;

– заниматься коммерцией и спекуляцией;

– предъявлять претензии к ворам без решения сходки;

– проводить «правилки» (суды чести) в нетрезвом состоянии;

– брать в руки оружие;

– не выполнять решений сходки;

– иметь контакты с органами правопорядка;

– совершать хулиганские действия.

Воровское сообщество обязывало своих членов следить за порядком в ИТЛ, устанавливать там полную власть воров. В противном случае они должны были отвечать за положение дел перед сходкой воровских авторитетов.

В норму вошли три вида наказаний провинившихся. Публичная пощечина, исключение из сообщества («ударить по ушам»), то есть перевести в разряд «мужиков», и третье, наиболее распространенное в 3050-х годах, – смерть.

В августе 1937 года лагеря получили приказ Н.И. Ежова, в соответствии с которым требовалось подготовить и рассмотреть на «тройках» дела на лиц, которые «ведут активную антисоветскую, подрывную и прочую преступную деятельность в данное время». Удар обрушился и на лидеров воровского сообщества. Всего на основании приказа Ежова по всем лагерям НКВД было расстреляно более 30 тысяч человек, большинство из которых составляли именно лидеры преступных групп.

В начале войны было по всем лагерям объявлено, что те, кто пожелает искупить свою вину на фронте, будут освобождены и направлены в Красную Армию. В первые же дни свое согласие дали 420 тысяч человек, более четверти всех заключенных, а к середине войны таких было уже около миллиона.