Том 29. Письма 1833-1854

Герцог пьесу прочитал. Неделю тому назад он попросил ее, и она была ему доставлена. После чего он прибыл в Брайтон. В субботу утром он посетил нас, но меня не застал: ибо я уходил по делам, связанным с пьесой. Вчера я был у него в Девоншир-хаусе. Он знает пьесу почти наизусть, в полном восторге от нее, но воспринимает ее не без критики. В подтверждение последней фразы могу сообщить, что он сделал два или три критических замечания по поводу второстепенных, но сомнительных мест, ни одно из которых не ускользнуло от нашего внимания во время репетиций.

Он глубоко понимает роль Герцога и отдает ей должное. Откинувшись в кресло, он так смеялся над его первой Герцогиней, урожденной Перси, что, как я говорю о Уолполе, я «опасался, что его хватит удар». Он предлагает изменить слова: «Вы знаете, как тронуть сердце высокородного вельможи», на том основании, что он не стал бы себя так называть. Он считает также, что мы могли бы еще подсократить Портера и Софтхэда (что уже сделано). О пьесе он вспоминает с таким удовольствием, что когда я повторил несколько отрывков из своей роли, он радовался, как ребенок. Сегодня герцог придет на репетицию (мы теперь репетируем в Девоншир-хаусе — три раза в неделю с утра до вечера). Прочитав пьесу, он весьма щедро и благородно предложил еще несколько расширить зрительный зал, благодаря чему, я надеюсь, мы получим еще тысячу или полторы тысячи фунтов. В его отношении ко всем нашим планам нет и тени недоверия или сомнений. Я уверен, что он и впредь будет делиться со мной всеми своими соображениями на этот счет. Ваша супруга совершенно не права, если только со времен Евы они когда-либо бывали не правы.

Скажу больше. Герцог получается в пьесе лучше всех. Я счастлив сообщить Вам, что Стоун передает благородную мужественную сторону его гордого характера несравненно сильнее, превзойдя все мои ожидания. Сцена с оклеветанной женщиной наверняка будет очень эффектной. Это не только не пародия на аристократов, а скорей их возвеличение. Я следил за ходом всей пьесы, как Вы можете себе представить, достаточно часто, тщательно взвешивая каждое слово, и нахожу, что Герцог — самый благородный характер в пьесе. Я так же твердо уверен в том, что воспринимаю пьесу с точки зрения публики, как верю своим ушам, слушающим чужую речь. С первой же репетиции сцена с Хардмэном получилась очень выразительной. И я был поражен и удивлен тем впечатлением, которое она произвела на всех актеров. Где бы мы ни повторяли ее (главным образом в Девоншир-хаусе) — всегда с неизменным успехом.

Все актеры стали играть гораздо лучше. На днях я послал Форстеру записку весьма строгого свойства, вызванную тем, что он чересчур кричит и мечется. После этого он с поистине поразительным старанием обуздывает себя и играет во сто крат лучше. Все наиболее трудные места мы отрабатываем и шлифуем самым тщательным образом. Актеры стараются изо всех сил и при малейшей шероховатости готовы репетировать одно и то же по двадцать раз. Работа над декорациями и прочим быстро подходит к концу, все будет очень красиво. Костюмы — великолепная гамма красок. Каждый карман, каждое кружевце выполнены в точном соответствии с эскизами Эгга. Каждый парик сделан по старым гравюрам или портретам той эпохи. Начиная от табакерки Герцога и кончая обстановкой кофейни Уилля — все правдиво и достоверно. Я решил всемерно добиваться того, чтобы каждое слабое место в исполнении превратилось в самое сильное. Уже и теперь ряд мест, которые мне внушали наибольшие опасения, стали самыми эффектными.

Не сможете ли Вы приехать на репетицию в костюмах во вторник вечером, накануне спектакля, на котором будет королева? Присутствовать будет только герцог.

Пишу Вам второпях, потому что скоро начнется репетиция, а до этого я еще должен повидаться со старшим плотником и осветителем.

Мисс Кутс — одна из самых разумных женщин; и если бы я вчера не встретился с герцогом, я бы непременно показал ей пьесу. Но теперь, право же, нет никаких оснований для тревоги и сомнений по поводу беспокоившего Вас вопроса. Можете забыть об этом так же спокойно, как о Пороховом заговоре.

В великой спешке, Ваш.

246МАКРИДИ

Суббота, 24 мая 1851 г.

Дорогой Макриди!

Мы собираем кучи денег для «Гильдии» [223]. Пьеса во многих отношениях стала значительно лучше с того времени, как Вы ее читали. Сцена, о которой Вы упоминаете, действительно одна из самых впечатляющих. Помимо комедии, во вторник будет представлен еще и фарс, в коем некий выдающийся актер-любитель выведет целую галерею характерных ролей [224], в частности — роль Сэмюэла Уэллера и миссис Гэмп, — засим я умолкаю. Томлюсь по Бродстэрсу, где сейчас живут мои дети. Лучшую часть дня я укрываюсь от солнца в мерзком зловредном хаосе тьмы, паутины, пыли от опилок, пыли обыкновенной, перегоревшего газа (слегка отдающего перцем) и расколдованной бутафории. И все же я питаю надежду попасть в Брайтон в среду или в четверг.