Тот, кто убивает дракона

«Я, Карл Даниэльссон, находясь в здравом уме и твердой памяти и пребывая в отличном настроении после шикарного обеда, в качестве моей последней воли объявляю, что все, чем я владею, мое движимое и недвижимое имущество после моей смерти должна унаследовать Ритва Лорен, а также мой и ее единственный сын Сеппо.

Сольна, 24 декабря 1979 год».

Под документом стояла витиеватая подпись Карла Даниэльссона, а рядом красовались автографы свидетелей: «Ролле Столхаммер» и «Половина Седерман».

– Они были пьяны, конечно, – вздохнула Надя, которая по старинке относилась к бумагам подобного рода очень серьезно.

Вместе со Стигсоном она отвезла картонные коробки и завещание в здание полиции.

И там она потратила пару часов на то, чтобы перелистать папки с бухгалтерскими бумагами. Главным образом квитанции от различных сделок с акциями и другими ценными бумагами, толстые пачки с документами, подтверждающими расходы в связи с бизнес-деятельностью, которая, по большому счету, сводилась к презентациям и поездкам.

Сейчас она уже разобралась, как холдинг Карла Даниэльссона зарабатывал деньги. Не потому, что его владелец был лучшим в мире специалистом по части ценных бумаг, а поскольку кто-то, скорее всего, снабжал его черным налом, который он превращал в легальные деньги путем всевозможных финансовых операций.

Восемь лет назад его влачащая жалкое существование фирмочка получила, мягко говоря, щедрый заем в пять миллионов от иностранного инвестора. В качестве единственной гарантии выступало личное поручительство Даниэльссона, чей налогооблагаемый доход на тот момент не превышал двухсот тысяч крон в год. Развитие событий на мировых фондовых биржах обеспечило остальное. Кредит удалось погасить уже через три года, и сегодня компания имела собственный облагаемый налогом капитал в целых двадцать миллионов, а ее фактическая стоимость была еще на несколько миллионов выше.

Надя вздохнула, позвонила борцам с экономическими преступлениями и напомнила им об их обещании взять на себя данную часть расследования после того, как она найдет для этого основание. Именно сейчас они немного зашивались, но на следующей неделе наверняка могла появиться лазейка, чтобы взяться за дело.

Надя посмотрела на часы. Самое время отправиться домой и поужинать, как она привыкла – в одиночестве перед телевизором.

Однако она позвонила Роланду Столхаммеру на мобильный, представилась и спросила, не откажется ли он от небольшого угощения с ее стороны.

И сначала Столхаммер не горел желанием с ней встречаться. По его мнению, полиция достала его и его товарищей. Как живых, так и мертвых.

– Я вовсе не собираюсь доставать тебя, – заверила Надя. – Дело касается старого завещания Карла Даниэльссона. Вдобавок я хорошо готовлю, да будет тебе известно.

– Такие женщины моя слабость, – сдался Столхаммер.

Два часа спустя он позвонил в дверь ее квартиры на Винтервеген в Сольне. Пироги стояли в духовке, борщ на плите, а русская консервированная селедка уже ждала на столе вместе с пивом, минералкой и лучшей в мире водкой.

У Нади и так порозовели щеки от работы у плиты, а Ролле Столхаммер смутил, когда преподнес ей маленький букет цветов. Кроме того, он был в пиджаке, от него пахло лосьоном после бритья, и он выглядел абсолютно трезвым.

– Ты просто дьявольски хороший кулинар, Надя, – констатировал Столхаммер час спустя, когда они расположились в гостиной выпить кофе и попробовать немного армянского коньяка. – Извини меня, если я был немного резок с тобой, когда ты позвонила.

Ролле Столхаммер очень хорошо помнил завещание Бухгалтера Калле.

– Тогда нас набралось где-то полдюжины. Обычные парни, решившие отпраздновать Рождество вместе, и за обед отвечал Марио. Относительно Сеппо мы все были в курсе, знали, что это его и Ритвы сынишка. Пацану ведь исполнилось только несколько месяцев тогда. Поэтому мы стали подтрунивать над Калле и спросили, мы или он позаботится о содержании его мальчонки. В те времена у Калле дела шли то вверх, то вниз, и, если я правильно помню, именно в то Рождество он вообще сидел на мели. Как все обстояло сейчас, когда он умер, ты наверняка знаешь лучше меня. После него ведь остались кое-какие красивые вещицы, которые удастся продать, но парень вряд ли может рассчитывать на какие-то миллионы. Его матери тоже чертовски не повезло.

– Что бы ты сказал, поведай я тебе, что Калле Даниэльссон обладал состоянием по крайней мере двадцать пять миллионов на момент своей смерти? – спросила Надя.