Тотальная война. Выход из позиционного тупика

Оборонительное сражение в Шампани и на Маасе по обе стороны Аргон приняло благоприятное направление, несмотря на особенно значительное превосходство сил противника именно на этом поле сражения. Здесь противник превосходил нас по численности много больше, чем на обоих северных фронтах. Но наше командование отличалось здесь особым спокойствием и находилось на более высоком уровне, чем у неприятеля, и противник лишь медленно подвигался вперед[69].

Сильный натиск неприятеля продолжал направляться на левые крылья 1-й и 3-й армий; в первых числах октября на фронте кронпринца германского под влиянием этого натиска созрело решение прервать здесь бой и отвести все части на позицию Гундинг-Брунгильда, т. е. примерно на линию, проходившую на полпути между Ланом и Марлем, через Сиссон – и затем от Ретеля вверх по Эну до Гранпрэ. Верховное командование не могло дать фронту новых подкреплений, в которых являлась нужда, несмотря на то, что фронт очень экономно расходовал свои силы, а оба северных фронта поглощали слишком много. Ввиду этого оно одобрило намеченное движение, и в несколько дней, к 13 октября, оно было планомерно закончено.

В первые дни октября фронт кронпринца германского начал отводить наши войска от Реймса за р. Сюип. В ночь с 10-го на 11-е был очищен весь фронт, начиная от Шмен-де-Дам и до Аргон включительно, причем 3-я армия предварительно отбила сильные неприятельские атаки. Утром 13 октября 7, 3 и 2-я армии уже располагались на новых, хорошо укрепленных позициях и находились в полной готовности к отражению неприятеля. Эвакуация местности, лежавшей перед новым фронтом, была приблизительно закончена. Бои конца сентября – начала октября двух последних упомянутых армий являлись полным и блестящим оборонительным успехом, которым могут гордиться и начальники, и войска. Командующие армиями генерал фон Эйнем и генерал фон Мудра и начальники штабов фон Клевитц и Гассэ вновь оказали незабываемые отличия.

Между рекой Уазой и Эном противник сильно наседал во время отступательного движения фронта кронпринца германского; вскоре здесь завязались упорные бои за наши новые позиции. В излучине Эна против Ретеля неприятель продвигался осторожнее. Но зато вскоре он произвел попытку форсировать изгиб Эна Вузье – Гранпрэ, что, однако, сразу ему не удалось. На фронте 5-й армии в долине р. Эр, западнее Мааса, американцы продолжали производить очень сильный напор, и бой распространился также и на восточный берег Мааса. Но атаки молодых американских войск, несмотря на их численное превосходство, отбивались с большими потерями. Их успех 26 сентября объясняется исключительно отказом одной германской резервной дивизии и тем обстоятельством, что на другом участке их удар пришелся хотя и против храброй, но уже выбившейся из сил дивизии, которая к тому же была растянута слишком широко.

Атаки против позиции Михель и против фронта герцога Альбрехта в ближайшее время представлялись маловероятными.

Таким образом, 17 октября обстановка на всем фронте западнее Мааса характеризовалась тем, что мы везде отошли на тыловые позиции. Правое крыло находилось еще в движении. Особенно тяжело сказывалось, что армии при отступлении на позицию Герман-Гундинг-Брунгильда утратили очень много оборудования, важного для комфорта войск. Так, были потеряны вошебойки, и это являлось очень досадным обстоятельством[70].

Верховное командование рассчитывало, что наступление неприятеля будет продолжаться в направлении на Гент и Мобеж, между р. Уазой и Эном и между верхним Эном и Маасом, распространяясь и на правый берег Мааса. Далее приходилось считаться с очень большим расходом наших сил и нервов. На многих участках мы действовали успешно, на других противник, несмотря на все свое превосходство, должен был удовольствоваться незначительными результатами. Исход дальнейших боев зависел исключительно от внутреннего состояния войск. Являлась необходимость приковать всех к фронту и воодушевить особенной жаждой боя. Воздействие, которое оказало предложение перемирия, явилось неблагоприятным; утомление войной возросло. Родина, в противовес, не оказывала никакого сильного воздействия, и политико-просветительная работа там заглохла. По этому поводу ко мне поступало много жалоб из армии. Родина и правительство должны были наконец выявить, имеют ли они еще желание воевать, так как только таким путем можно было надеяться поднять моральные силы войск. Одни приказы и разъяснения политико-просветительного характера, которые доставлялись войскам из Спа, были бессильны разрешить эту задачу. Теперь связь между армией и родиной чувствовалась сильнее, чем когда-либо. Войска требовали, чтобы было выяснено, что они могут ждать от родины.