Тотальная война. Выход из позиционного тупика

Работы по эвакуации района в тылу новых позиций усердно продолжались. Железнодорожный транспорт работал беспрерывно с исключительным напряжением. Предстояло перебросить невероятное количество военного снаряжения, на что должны были уйти недели и месяцы. Я придавал особое значение основательной подготовке разрушения железных дорог и мостов, что неизбежно должно было отразиться на операциях и дальнейшей эвакуации нашего инвентаря в глубь Германии. Я часто обсуждал вопросы эвакуации и разрушений с начальниками штабов. Как и всегда, мы стремились в высшей степени щадить интересы населения, что могут подтвердить свидетельства местных жителей. Однако они просят не оглашать их показаний в нашу пользу. Они опасаются, как к ним отнесутся в Париже. Из Брюсселя на фронт ездила нейтральная комиссия, которая получила представление о нашем попечении и заботах, а также об опустошениях, которые причиняли неприятельская артиллерия и летчики. Страдания населения являлись следствием условий войны, а не нашего образа ведения войны. Мы действовали безукоризненно, но Антанте надо было возводить на нас обвинения, чтобы продолжать настраивать Вильсона на свой лад.

В более глубоком тылу шли усиленные работы по укреплению позиции Антверпен – Маас. Я приказал рекогносцировать новую позицию вдоль германской границы.

На Итальянском фронте было спокойно, но ходили слухи о предстоящей атаке Антанты. Таковой надо было ожидать с большой опаской; австро-венгерские войска очень плохо сражались в Сербии.

На Балканском полуострове события продолжали развиваться не в нашу пользу; Болгария сложила оружие перед Антантой.

Катарро был оставлен, и база подводного флота перенесена в Полу.

В Сербии генерал фон Кевес был поставлен во главе войск, предназначенных для защиты Венгрии. Ему подчинялись войска, которые под командой генерала фон Пфланцер-Балтина отошли из Албании в Черногорию, и союзные войска на Мораве, находившиеся в ведении 11-й германской армии генерала фон Штейбена. Генералу фон Кевесу предстояли трудные задачи. Австро-венгерские войска были низкого качества, германские войска состояли из людей старших сроков призыва и находились в слабом составе. Альпийский корпус был истощен.

Австро-венгерские части должны были в долине р. Моравы южнее Ниша прикрыть развертывание германских и австро-венгерских дивизий. Они дрались плохо, и 12 октября сосредоточение должно было быть отнесено на высоты севернее города. Надо было рассчитывать и на дальнейшее отступление, 16-го мы уже располагались севернее Алексинача на высотах обоих берегов Моравы. Севернее Западной Моравы установилась связь с германскими частями, отступавшими через Митровицу.

Войска, отступавшие через Софию, ушли дальше на Лом-Паланку, с целью переправиться там через Дунай. Французские дивизии следовали за ними и 17 октября достигли Дуная. Беспокойство в Румынии росло.

Штаб армии Шольца передвинулся в Румынию и по указанию генерал-фельдмаршала фон Макензена взял на себя оборону Дуная. Постепенно прибывали подкрепления с Кавказа и из Украины.

Таким образом, положение в Сербии и на Дунае не являлось обеспеченным, но и полного развала еще не было.

У Адрианополя и ниже по течению Марицы уже находились английские войска. Турецкая граница была очень слабо прикрыта. Германские войска и представители германской власти в Константинополе готовились в случае атаки Антанты сесть в городе на пароходы и отправиться в Одессу.

Таково было общее военное положение, которым я должен был руководствоваться, устанавливая свою точку зрения на вторую ноту Вильсона.

X

Ответ Вильсона на нашу вторую ноту не давал нам ничего и также не указывал, становится ли Антанта на почву его 14 пунктов. Но он требовал прекращения подводной войны, рассматривал ведение нами войны на западе как противное международному праву и в туманных выражениях вновь сильно вмешивался в вопросы нашей внутренней политической жизни. После этого у нас не могло быть никаких сомнений относительно намерений наших врагов и преобладающего влияния Клемансо и Ллойд Джорджа. Вильсон не был склонен противодействовать обширным требованиям Англии и Франции. Нам надо было принять тяжелое решение, надо было ясно и просто ответить, хотим ли мы сдаться на гнев и милость Антанты, или правительство призовет народ к последней отчаянной борьбе. Мы должны были твердо, с достоинством ответить на ноту, подчеркнуть наше искреннее желание установить перемирие и в то же время энергично выступить в защиту чести нашей храброй армии. Мы не имели права складывать то оружие, которое представляла подводная война, так как это означало бы вступление на путь капитуляции.

17 октября в Берлине состоялось заседание военного кабинета, посвященное обсуждению ноты; на нем присутствовали полковник Гойэ и я. Я просил прибыть на заседание также генерала Гофмана. В этот день на фронте в 18-й армии шел тяжелый бой.